Искупление варвара

Он уклоняется от него — как я и предполагала, — и удивленный взгляд, который он бросает на меня, был бы комичным, если бы я не была так зла.

— Эл-ли! Что ты делаешь?

— Ты хоть понимаешь, что натворил?

Бек выглядит таким же удивленным моим воплем, как и я сама.

— Ты купил рабов! Людей!

Он прищуривается на меня.

— Я приказал привести тебя сюда. И остальных.

— Ты купил нас! Есть разница! — Когда становится ясно, что он не понимает, я стискиваю зубы и пробую снова. — Ладно. Как, по-твоему, я сюда попала, Бек?

— Кап-тан и Тракан привезли тебя.

Это, должно быть, два других синих парня. Придурки, которые надели на меня ошейник.

— Как ты думаешь, откуда они меня забрали?

Выражение его лица становится беспокойным.

— От… — он делает паузу, размышляя. — Других инопланетян?

— И ты думаешь, я пошла с этими другими инопланетянами добровольно? — Под одеялом мой кулак сжимается, сжимается и разжимается, сжимается и разжимается. Я не могу поверить, что выплевываю в него так много слов. Я не могу поверить, что я так зла.

Я не могу поверить, что он этого не понимает.

Он колеблется, и я вижу вспышку понимания на его лице.

— Они украли тебя, — говорит он через мгновение. — Я помню, как Шорши говорила это.

— Да. Украли. Меня украли, когда мне было двенадцать. С тех пор я была рабом.

Я указываю на свой ботинок.

— Спроси мой ботинок, хочет ли он, чтобы его бросили в огонь.

Челюсть Бека сжимается, и он смотрит на пламя, не отвечая мне.

— Спроси, — твердо повторяю я.

— Просто спроси об этом.

Его ноздри раздуваются, и он бросает на меня сердитый взгляд, а затем снова опускает взгляд на мой ботинок.

— Он не может ответить, Эл-ли. Это ботинок.

— Верно. Это вещь. Он не может принять решение. Он принадлежит тебе, и поэтому, если ты решаешь, что хочешь взять его и бросить в огонь, ты можешь это сделать, и никому не будет до этого дела. Это так работает. — Я указываю на себя жестом. — А теперь спроси меня, хочу ли я, чтобы меня забрали с Земли.

— Спроси меня, хочу ли я оставить свою семью и друзей позади.

Спроси меня, хочу ли я жить в клетке, где кто-то может кормить меня плохой едой, или выпороть, или надеть на меня ошейник только потому, что я вещь. Я — вещь, которая не имеет значения. — Я так зла, что меня трясет. Все мое тело дрожит. Мне нужно, чтобы он понял это. Чтобы по-настоящему, по-настоящему понял это. — Спроси меня, хотела ли я прилететь на эту планету.

Он отшатывается, как от удара. Его рука тянется к груди, потирая там твердую пластину.