Искупление вины

– На мой взгляд, перевод Филина в Москву – не до конца продуманное решение. Вы заберете его с Вологодчины и тем самым сорвете операцию в тот момент, когда она очень успешно складывается, когда немцы ему всецело поверили и рассчитывают, что он и дальше будет работать в стратегически важном для них регионе. Но самое главное, нет никакой гарантии, что ему удастся заработать на новом месте.

– Лев Федорович, вопрос уже решенный, тебе осталось подготовить документы для его перевода и отправить собранный материал: протоколы, допросы, радиосообщения.

– Кто может отменить перевод агента в Москву?

– Даже не знаю, как тебе и ответить… Этот вопрос в ведомстве комиссариата.

– Значит, мне придется изложить свою позицию народному комиссару.

Не прощаясь, майор положил трубку. Рычаг, недовольный небрежным обращением, протестующе дзинькнул. Скорым шагом Волостнов вышел из кабинета и устремился по длинному гулкому коридору, эхом отозвавшимся в потемневших сводах.

Офицеры, заметив перемену в настроении начальника Управления, предупредительно уступали дорогу.

– Открывай!

Боец, несколько удивленный нетерпеливостью майора, торопливо извлек ключи и отомкнул бронированную дверь. Впустив Волостнова, тотчас закрыл ее и устремился следом за начальником. Майор прошел до конца коридора и, остановившись перед дверью камеры, распорядился:

– Открывай и побудь снаружи.

– Есть! – отозвался боец и, безошибочно отыскав ключ в большой связке, сразу же открыл дверь.

Подавленное настроение Волостнова не укрылось от Аверьянова, несколько обескураженно поднявшегося с нар. Его лицо застыло, губы плотно сжались – похоже, Филин приготовился услышать самое худшее.

Боец поспешно вышел из камеры, оставив начальника Управления наедине с арестованным.

– Как ты? – попытался улыбнуться майор, присаживаясь на нары.

– Вроде бы ничего, – ответил Михаил, опустившись рядом.

– Кое-что случилось. Тебя хотят забрать от меня в Москву. Считают, что такое решение целесообразно. Хочу сразу предупредить, чтобы для тебя не было никаких неожиданностей, над тобой по-прежнему висит приговор о высшей мере наказания, который могут привести в исполнение в любую минуту.

– Даже после удачного завершения операции?"

"– Даже после этого… Война, брат! Такие случаи у нас уже бывали, война никого не щадит и мало кого прощает.