Поппи прочитала еще несколько страниц о прогулках вдоль живых изгородей и по лугам, через лес, укрытый покрывалом из опавших листьев, пока мягкий, блеклый солнечный свет сдавался тихому дождю.
И когда она, наконец, дошла до конца главы, то посмотрела на Гарри еще раз.
Он заснул.
Его грудь поднималась и опадала в ровном ритме, его длинные ресницы темнели на коже. Одна рука лежала ладонью вниз на его груди, а другая – полуоткрытой у его бока, сильные пальцы были полусогнуты.
– Всегда срабатывает, – пробормотала Поппи с довольной улыбкой.
Ее талант усыплять людей справился даже с непрестанной неугомонной деятельностью Гарри. Она осторожно отложила книгу.
Впервые она могла рассмотреть Гарри безо всяких помех. Странно было видеть его совершенно беспомощным. Во сне черты его лица расслабились и казались почти невинными в противоположность своему обычному властному выражению. Его рот, всегда такой целеустремленный, стал мягким, словно бархатным. Он казался мальчиком, потерянным в одиноком сне. Поппи почувствовала желание охранять сон, в котором так нуждался Гарри, прикрыть его одеялом, и убрать темные волосы со лба.
Прошло несколько спокойных минут, молчание нарушалось только отдаленными звуками жизнедеятельности в отеле и на улице. Поппи и не догадывалась, что ей необходимо было... время понаблюдать за незнакомцем, который полностью завладел ее жизнью.
Попытка понять Гарри Ратледжа напоминала разбор хитроумных часовых механизмов, которые тот конструировал. Можно было осмотреть каждый механизм.
Трещотку, колесико и рычаг, но это не означало, что можно как-то понять, как заставить все это работать.
Казалось, что Гарри провел всю свою жизнь, сражаясь с миром и пытаясь подчинить его своей воле. И, в конце концов, он многого добился. Но очевидно, он не был удовлетворен, не мог наслаждаться тем, чего достиг, что отличало его от других мужчин в жизни Поппи, в особенности, от Кэма и Меррипена.
Из-за своего цыганского наследия ее зятья не смотрели на мир, как на что-то, требовавшее завоевания, а скорее на то место, где можно свободно странствовать.
А еще был Лео, который предпочитал смотреть на жизнь как сторонний наблюдатель, а не как активный участник.
Гарри ничем не отличался от разбойника, пытавшегося захватить всех и вся, кто попадал в поле зрения. Как мог такой человек быть настолько сдержанным? Как он вообще мог найти покой?
Поппи настолько расслабилась в мирной тишине комнаты, что услышав стук в дверь, резко вздрогнула и напряглась.
