Пальцы Гарри обхватили часы, у него вырвался длинный, глубокий выдох.
Неужели она сделала что-то не так. Поппи вслепую подвинулась к шнуру колокольчика.
– Надеюсь, они тебе понравятся, – сказала она без всякой интонации. – Теперь я позвоню, чтобы принесли ужин. Я хочу есть, даже если ты...
Внезапно Гарри схватил ее сзади, обнимая обеими руками, в одной из них он продолжал сжимать часы. Все его тело дрожало, сила его мускулов угрожала раздавить ее. Его голос был низким и полным раскаяния.
– Прости.
Поппи расслабилась в его объятьях, он же продолжал удерживать ее.
Она закрыла глаза.
– Черт возьми, – произнес Гарри, уткнувшись в ее небрежно распущенную копну волос, – мне так жаль. Мысль о том, что ты питаешь хоть какие-то чувства к Бэйнингу... это... не делает меня лучше.
– Слишком мягко сказано, – мрачно заявила Поппи, но повернулась в его руках и сильнее прижалась к мужу, ее рука скользнула на его затылок.
– Это меня изводит, – признался Гарри. – Не желаю, чтобы ты проявляла заботу о ком бы то ни было, кроме меня.
Даже если я этого не заслуживаю.
Боль, испытываемая Поппи, ушла, поскольку она поняла, что Гарри еще не освоился с тем, что он любим. Проблема заключалась не в его недоверии по отношению к ней, а в его собственной неуверенности в себе. Возможно, Гарри всегда был собственником, заинтересованным в том, чтобы она принадлежала только ему.
– Ты ужасно ревнив, – мягко обвинила Поппи, притягивая его голову к своему плечу.
– Да."
"– Что ж, в этом нет никакой необходимости.
Единственные чувства, которые я испытываю к Майклу Бэйнингу – жалость и доброта. – Она практически дотронулась губами до его уха. – Ты видел гравировку на часах? Нет?... Она на обратной стороне крышки. Посмотри.
Но Гарри даже не шевельнулся, он никак не реагировал, только стоял и прижимал Поппи к себе, словно именно в ней заключалась вся его жизнь. Она подозревала, что он был слишком подавлен, чтобы пытаться хоть что-то делать в эту минуту.
– Там цитата из Эразма Роттердамского, – подсказала она услужливо.
– Любимого монаха моего отца, после Роджера Бэкона. Часы надписаны: ""Счастье состоит главным образом в том, чтобы мириться со своей судьбой и быть довольным своим положением"". – Гарри продолжал молчать, и она не смогла удержаться от следующих слов: – Я хочу, чтобы ты был счастлив, несносный ты человек. Я хочу, чтобы ты понял, что я люблю тебя ничуть не меньше, чем ты меня.
Дыхание Гарри стало тяжелым и неровным.
