Однако, когда она поднималась по парадной лестнице особняка, волна страха и неуверенности захлестнула ее. Поппи выпила бокал вина для храбрости, но вино обожгло внутренности, словно кислота, а корсет показался затянутым чересчур туго. На ней было платье из присборенного белого атласа и бледно-голубого тюля. Талию стягивал пояс из атласных лент, глубокий вырез на груди присобран и оторочен изысканными волнами того же голубого тюля. Причесав волосы сестры и уложив их локонами, Амелия продела тонкую голубую ленту сквозь них.
Лео прибыл, как и обещал, чтобы сопровождать семью на бал. Он протянул свою руку Поппи и повел ее вверх по лестнице, в то время как остальные члены семьи следовали все вместе – en masse (фр.). Они вошли в душный дом, который был заполнен цветами, музыкой и шумом сотен голосов. Двери были сняты с петель, чтобы гости могли свободно перемещаться из бального зала в буфет и комнаты, в которых собирались для игры в карты.
Хатауэи ждали в вестибюле в очереди приглашенных гостей.
– Посмотрите, они все так вежливы и благородны, – сказал Лео, осматривая толпу, – я не смогу остаться надолго, кто-нибудь может повлиять меня.
– Но ты же обещал, что останешься хотя бы до окончания первого тура, – напомнила ему Поппи.
Ее брат вздохнул:
– Ради тебя придется, но я презираю такие мероприятия.
– Как и я, – мисс Маркс удивила всех, произнеся слова мрачным тоном и окидывая собравшихся гостей таким взглядом, словно это была вражеская армия.
– Мой Бог. Хоть в чем-то мы сошлись, – Лео послал компаньонке полунасмешливый-полусмущенный взгляд.
– Нам нужно прекратить делать это, Маркс. Мой желудок начинает выворачивать.
– Пожалуйста, не смейте произносить это слово! – рявкнула она.
– Желудок? Почему же?
– Невежливо упоминать части своего тела, – она бросила на его рослую фигуру презрительный взгляд. – К тому же, уверяю вас, это никого не интересует.
– Вы думаете, нет? Я скажу, чтобы вы знали, Маркс, что множество женщин высказывались относительно моего...
– Рэмси, – прервал его Роан, посылая предупредительный взгляд.
Миновав вестибюль, Хатауэи разошлись в разные стороны. Лео и Кэм прошли к игорным столам, в то время как женщины направились к столам с закусками. Амелией немедленно завладела небольшая группка щебечущих матрон.
– Я не могу есть, – проговорила Поппи, с отвращением осматривая столы с холодными закусками, говяжьими окороками и салатами с омарами.
– А я проголодалась, – сказала Беатрис извиняющимся тоном.
