Внутреннее убранство было таким же строгим – с покрытой балдахином кафедрой проповедника, установленной на несколько футов выше, чем скамейки для прихожан. Над передним алтарем находился великолепной работы витраж, изображавший ""древо Иессея"" и целый ряд библейских фигур.
С бесстрастным выражением лица Лео внимательно разглядывал толпу, собравшуюся внутри церкви. Он уже выдал замуж двух сестер. Но ни одно из тех бракосочетаний по своей пышности и многолюдности не было похоже на нынешнее. И, тем не менее, обе церемонии значительно превосходили эту по атмосфере искреннего счастья.
И Амелия, и Уин были влюблены в своих избранников.
Брак по любви считался немодным, присущим буржуазии. Тем не менее, это был идеал, к которому всегда стремились Хатауэи.
Этот брак не имел ничего общего с любовью.
Одетый в черный утренний сюртук, светло-серые панталоны и белый шейный платок, Лео стоял рядом с боковой дверью в ризницу, где хранились церемониальные и священные предметы. Ризы, а также одеяния для членов церковного хора висели в ряд вдоль одной из стен.
Этим утром ризница использовалась в качестве комнаты ожидания для невесты.
Кэтрин Маркс подошла и встала по другую сторону двери, словно стражник, охраняющий ворота замка. Лео украдкой взглянул на нее. Вместо обычного серого мисс Маркс была одета в платье бледно-лилового цвета. Тускло-каштановые волосы были стянуты на затылке в такой тугой пучок, что, казалось, ей было сложно даже моргать. Очки криво сидели на ее носу, одна из проволочных дужек была перекручена.
Это придавало ей вид одурманенной совы.
– На что это вы уставились? – раздражительно спросила мисс Маркс.
– Ваши очки погнулись, – сказал Лео, пытаясь сдержать улыбку.
Она ответила сердитым взглядом.
– Я пыталась отремонтировать их, но получилось только хуже.
– Дайте мне.
И прежде, чем девушка смогла возразить, Лео снял с нее очки и начал возиться с дужкой.
Она протестующе зашипела.
– Милорд, я не просила вас... если вы сломаете их.
..
– Как это вы умудрились согнуть дужку? – спросил Лео, настойчиво пытаясь выпрямить ее.
– Я уронила очки на пол, и пока искала, наступила на них.
– У вас близорукость?
– Да.
Выпрямив дужку, Лео пристально разглядывал очки.
– Вот.
Он протянул мисс Маркс очки и замер, пристально уставившись в ее глаза – одновременно такие голубые, зеленые и серые, окруженные четкими темными ободками. Сверкающие, страстные, меняющие свой цвет. Словно опалы.
