Только на минуту Поппи испытала острый приступ неловкости, когда священник сказал:
– ... Если кому-то известна причина, почему эти двое не могут законно сочетаться браком, пусть говорит сейчас или хранит молчание вечно.
Казалось, весь мир застыл на две-три секунды, последовавшие за его обращением. Пульс Поппи участился. Она поняла, что ожидала, надеялась услышать, как жаркий протест Майкла прозвучит в затихшей церкви.
Но вокруг стояла тишина. Майкл ушел.
Церемония продолжалась.
Теплая ладонь Гарри сомкнулась на ее холодной руке.
Они произнесли клятвы, а священник подал Гарри кольцо, которое тот решительно надел Поппи на палец.
Гарри произнес тихо и твердо:
– Этим кольцом я венчаюсь с тобой, своим телом поклоняюсь тебе и всем своим имуществом одаряю тебя.
Поппи не посмотрела ему в глаза, вместо этого она уставилась на сияющий ободок на своем пальце. К ее облегчению поцелуя не последовало. Традиция целовать невесту считалась дурным тоном, плебейской привычкой, которая никогда не практиковалась в соборе Святого Георга.
Наконец, заставив себя посмотреть на Гарри, Поппи вздрогнула, заметив удовлетворение в его глазах. Она приняла его руку, и они вместе прошли назад по проходу, к будущему и судьбе, которая вовсе не представлялась благоприятной.
Гарри знал, что Поппи считает его монстром. Он признавал, что его методы были нечестными и эгоистичными, но никакого другого способа сделать Поппи своей женой он не видел. И у него даже на мгновение не возникло сожаления из-за того, что он забрал ее у Бэйнинга.
Возможно, он был аморален, но только так, единственно известным ему способом, он смог пробиться в жизни.
Теперь Поппи принадлежит ему, и он уверен, что она не пожалеет о том, что вышла за него. Он будет настолько добрым, насколько она ему позволит. И по его опыту, женщины простят, что угодно, если им предложить щедрую компенсацию."
"Гарри расслабился и в хорошем расположении духа провел остаток дня. Свадебный кортеж, состоящий из ""стекляных карет"", представляющих собой золоченые, с обилием окон, кареты в стиле ампир, проследовал к отелю ""Ратледж"", где в банкетном зале был накрыт обильный торжественный завтрак.
За окнами столпились зеваки, желая хоть мельком взглянуть на блистательное празднование.
Греческие колонны и арки, располагавшиеся по периметру всего зала, были задрапированы тюлью и украшены множеством цветов.
Целый полк слуг внес серебряные блюда и подносы с шампанским, и гости устроились в креслах, наслаждаясь трапезой.
