Хочу заметить, что был чрезвычайно взволнован, когда мне сообщили, что Хантсли похитил мою племянницу.
— Кто-то вас обманул, — резко сказал на это Фрост.
— Леди Грейс все время находилась среди друзей. Ей не грозила никакая опасность, — подхватил Дэр. Судя по выражению его лица, он так и не удовлетворился извинениями герцога.
Грейс немало подивилась тому, как убедительно умели лгать оба джентльмена. Реган коснулась ее руки, предупреждая, что надо помалкивать о похищении. Грейс же, как ни сердил ее Хантер, не имела ни малейшего желания покидать этот постоялый двор вместе со своим дядюшкой.
— Не верите нам — спросите у священника. — Хантер снова привлек внимание Стрэнгема к себе. — Грейс — моя законная жена. Она пришла на мое ложе по своей воле, а на простыне вы можете видеть доказательство того, что брак скреплен по всем правилам.
— Боже милостивый! — Грейс закрыла лицо руками. Хантер при всех заявил, что лишил ее невинности. Щеки у нее горели, словно их обварили кипятком.
— Я желаю видеть это доказательство, — требовательно произнес дядя.
— Нет! — вырвался у Грейс приглушенный крик.
Хантер бросил на нее загадочный взгляд, и было непонятно, чего именно он от нее добивается.
— Стрэнгем, вы огорчаете мою супругу. Сколько вызовов от «порочных лордов» вы намерены получить сегодня?
Хозяин трактира встал между двумя джентльменами прежде, чем дядя успел ответить, и заявил:
— Если законность брака подтвердит священник, этого более чем достаточно.
Леди Пэшли, если вы не возражаете, не могли бы вы сами осмотреть простыни?
— Разумеется, если это поможет покончить со всем этим, — ответила Реган, ободряюще улыбнувшись подруге. — С вашего позволения, ваша светлость.
Грейс перевела настороженный взгляд на дядюшку. Двигавшие им побуждения не были ей ясны до конца, однако было сомнительно, что он вдруг воспылал к ней любовью. Как и Хантер, если уж на то пошло. Оба герцога напоминали хищников, не поделивших кость, — для самой кости самое невыгодное положение.
— Это так необходимо? — спросила Грейс, не обращаясь ни к кому конкретно, хотя смотрела на мужа.
Он велел ей молчать, пока сам будет заниматься непрошеными гостями, но рассматривание простыней — это было уже чересчур, пусть в их постели пока и не произошло обсуждаемого события.
— Не сердитесь, герцогиня, — сказал ей Хантер, напуская на себя беззаботный вид. — Хватит и одного свидетеля. Реган, будь любезна.
