— Кто-то в нас стрелял, а мне не хотелось бы снова подставляться под пулю.
— Так вы ранены?
— Царапина, — проговорил Хантер, улыбнувшись ей. — Негодяй промахнулся.
— Хантер! — Грейс узнала голос Фроста. Радуясь тому, что рана несерьезная, она попыталась сесть, но Хантер удержал ее.
— Со мной Грейс. А где Реган? — крикнул он Фросту.
— С Дэром. Они стояли возле экипажа, когда мы услыхали выстрел.
Грейс слышала приближающиеся шаги графа, но смотреть на него могла только через плечо супруга. Фрост держал в руках пистолет.
— Мы с кучером прочесали лес поблизости. Кто бы это ни был, он, похоже, удрал, как крыса. Как ты думаешь, мы вспугнули какого-нибудь охотника?
Хантер скатился с Грейс, благодаря чему она смогла дышать полной грудью.
— Его ранили, — проговорила она, заработав от мужа сердитый взгляд.
— Ранили? — переспросил Фрост, присаживаясь рядом на корточки. Он нахмурился. — Серьезно?
— Пуля задела мое плечо, когда я сделал шаг к... — объяснил Хантер, морщась от прикосновений друга.
Ей стало ясно, что он имеет в виду.
— Ко мне? — вскрикнула Грейс. — Вы предполагаете, что кто-то стрелял в меня?
— Вовсе нет. — Лицо Хантера разгладилось. — Похоже, это был какой-нибудь охотник, не подозревавший, что мы забрели в его угодья.
— Ну да, охотник, — повторил Фрост, помогая другу встать.
Грейс дрожала всем телом. Ей было ясно только одно: лгать ни тот ни другой не умеют.
И Хантер считает, что за покушением стоит ее дядя.
Глава двадцать пятая
Прошла неделя после того, как завершилось полное приключений путешествие в Гретна-Грин и компания возвратилась в Лондон.
В этот день Хантер и Грейс стали почетными гостями в доме Сэйнтхиллов. После возвращения в их честь уже было дано несколько балов: лондонский свет был заинтригован тем, что очередной «порочный лорд» попал в сети любви, и все стремились познакомиться с новой герцогиней Хантсли.
Она очаровала весь свет.
Грейс чувствовала себя польщенной, но от оказываемого ей внимания начинала уже уставать.
Хантер заверял ее в том, что его нисколько не волнует, как относятся к их женитьбе все эти расфуфыренные франты, однако все его попытки развеять ее страхи лишь отдаляли супругов друг от друга.
Герцогиня стала любимицей всего высшего света, он же как супруг потерпел сокрушительное поражение. Ему в душе очень хотелось винить в этом Стрэнгема, но через несколько дней пришлось принять печальную правду.
