Искушенные обманом

– говорит он, вешая трубку.

Когда он возвращается в гостиную, он выглядит менее напряженным, чем раньше.

– Тебе нужно куда-то идти? – спрашиваю я.

– Не сегодня. – Он делает паузу. – Но начиная с завтрашнего дня я не смогу приходить несколько дней.

– Почему? – Мой голос испуган.

– Дела.

– Ты уверен, что это не из-за твоей невесты?

Он хмурится.

– Я же сказал тебе, что она больше не моя невеста.

– Это так просто, как ты говоришь?

– Почему нет?

– Скажи мне, Адриан. Я твоя любовница?

– А что? Что ты собираешься с этим делать?

– Я умоляла тебя не ставить меня в такое положение.

Его глаза темнеют, и я вижу, что он хочет поставить меня на место, используя свою властную силу, как в прошлый раз. Я готовлюсь к этому, но он лишь испускает долгий вздох.

– Это не так.

– Откуда мне знать?

– Тебе придется довериться мне.

– Да, конечно. – Я резко встаю, и мир начинает кружиться. Сильное чувство тошноты охватывает меня, и я хватаюсь за живот от его силы.

Через секунду Адриан оказывается рядом со мной, хватая меня за руку.

– Лия? Что это…?

– Кажется, меня сейчас вырвет, – выдавила я сквозь стиснутые зубы.

Адриан поднимает меня на руки и спешит в ванную, затем осторожно помогает мне опуститься перед унитазом. Я хватаю его и опустошаю свой ужин в яростных порывах.

Сильные руки гладят мою спину успокаивающими кругами, в то время как мой желудок издает отвратительные звуки.

К тому времени, как я заканчиваю, Адриан присаживается рядом со мной и говорит с полным спокойствием.

– Давай покажем тебя доктору.

– Зачем?

– Я думаю, ты беременна.

Глава 25

Лия

Я смотрю на маленькую серую точку на ультразвуковом мониторе, мои губы приоткрываются.

Адриан был прав. Я беременна. Пять недель.

Во-первых, акушер-гинеколог подтвердила это с помощью анализа крови, и теперь она показывает нам ребенка.

Я была потрясена, онемела, как в тот день, когда я вышла из операционной, чтобы узнать, что больше не могу быть балериной.

Но как только я увидела эту жизнь? Что-то внутри меня сдвигается.

"Сначала я хотела потребовать аборт из-за балета. Но у меня больше нет балета, и тот факт, есть у меня дети или нет, никак не повлияет на мою оконченную карьеру.

Но теперь, когда я смотрю на крошечную фигурку на экране, сильные чувства, которых у меня не было с того дня, как моя карьера закончилась, внезапно овладевают мной.

Этот ребенок – мой. Что-то, что я создала.

Цепкая жизнь, которая пережила все стрессы, через которые я прошла до сих пор.