Искушенные обманом

Я смотрю на Адриана, который стоит рядом с моей больничной койкой, также наблюдая за тем, что скоро вырастет в плод, в своем полном спокойствии. Он был как скала в течение всей этой ночи – нес меня, заботился о процедурах и был якорем, на котором все держалось.

Однако с тех пор, как доктор подтвердил его подозрения, он не выказал ни малейшей реакции. Хотя на самом деле это не было подозрением, так как он сказал об этом раньше доктора.

Мои глаза расширяются. Сделал он это… нарочно?

Эта мысль гремит во мне, как лесной пожар.

Когда я сказала доктору, что принимаю противозачаточные таблетки, она упомянула, что таблетки не на сто процентов эффективны, особенно если я не принимаю их в одно и то же время каждый день.

Но беременность была бы гораздо более вероятной, если бы он действительно подменил мои таблетки.

Чувства, в которых я купалась всего несколько секунд назад, медленно испаряются, когда я сосредотачиваюсь сосредотачиваюсь на мужчине, стоящем рядом со мной. И не просто мужчине, а убийце и гангстере.

Я не могу позволить кому-то вроде него стать отцом моих детей. Как, черт возьми, я позволила себе быть хоть немного счастливой от этой идеи?

Доктор протягивает мне снимок УЗИ, но я не беру его, боясь еще раз взглянуть на эту жизнь. Адриан благодарит ее, забирая у нее из рук листок. Я выполняю все движения, прикрываясь и хватая костыль, чтобы встать.

Адриан пытается помочь мне, но я вырываюсь. Он смотрит на меня и хватает за локоть, не давая отойти, пока не помогает сесть на стул перед столом доктора.

Вместо того чтобы занять свое место, он остается стоять рядом со мной.

– Ее травма может вызвать проблемы с беременностью?

Доктор, дама средних лет с мягкими чертами лица и белыми волосами, подстриженными в стиле пикси, говорит мелодичным голосом.

– К счастью, травма не случилась во время одного из ее последних триместров. Когда вы снимете гипс, мисс Морелли?

– Через три недели, – бормочу я.

– Все должно быть хорошо, но до тех пор, пожалуйста, обратите особое внимание на уровень вашего стресса.

Первые беременности обычно самые хрупкие.

Адриан коротко кивает, назначает следующую встречу и выводит меня из кабинета.

Я отстраняюсь от него, как только мы спускаемся в холл, ковыляя так быстро, как позволяет мой костыль.

Он догоняет меня, хватает за талию и прижимает к себе. Затем он говорит низким, угрожающим тоном.

– Это второй и последний раз, когда ты отстраняешься от меня. И ходи медленно, чтобы не слишком давить на ногу.