Искушенные обманом

Он кипит под моей кожей и посылает импульсы к моей ноющей сердцевине.

– Ты не будешь возражать ни передо мной, ни перед кем-либо еще в братстве. – Шлепок. – Ты будешь держать свои мысли при себе. – Шлепок. – Ты больше не пойдешь против меня на людях.

Шлепок!

Я рыдаю к концу его слов, мой голос хриплый, мое сердце колотится так громко, что я боюсь, что оно прольется на матрас и оставит меня опустошенной раз и навсегда.

– Это ясно, Лия?

– Да... да… – Я говорю ему то, что он хочет услышать, чтобы он прекратил пытку.

– Хорошо.

Я выдыхаю, когда его большая ладонь касается моей поврежденной кожи, и он медленно разминает мою задницу. Обычно это означает, что он перестал меня мучить – или близок к этому."

"Его рука медленно раздвигает мои бедра, насколько это возможно с гипсом, и я не могу сдержать стон, который вырывается, когда его пальцы касаются моих влажных складок.

– Я вижу, ты скучала по своим наказаниям, Лия.

Я зарываюсь лицом в подушку, чтобы заглушить свой голос. Я не хочу, чтобы он слышал, как я распутничаю, и, самое главное, я не хочу, чтобы он знал, что у него есть эта власть надо мной.

– Отрицай все, что хочешь, но твое тело принадлежит мне. – Он резко обнимает меня. – Эта киска принадлежит мне, – он шлепает меня по горящей коже, и я всхлипываю. – Эта задница тоже принадлежит мне. Но если у тебя еще остались какие-то сомнения, скажи, и я выбью это из тебя.

Мое дыхание прерывистое и не только из-за боли. Это из-за его слов. Черт бы побрал их и меня за то, что я позволила им так на меня воздействовать.

– Разве я не должен продолжать наказывать тебя, Леночка?

– Нет…

– Значит, ты принадлежишь мне?

Я поджимаю губы.

Он поднимает руку и опускает ее на мою задницу. Я кричу, когда моя горящая кожа взрывается от боли.

– Ты, черт возьми, принадлежишь мне?

– Нет... никогда…

– Лия... не заставляй меня ломать тебя.

–Ты сломаешь меня еще больше, если я скажу эти слова, – всхлипываю я, все мои болевые рецепторы пульсируют одновременно.

Он снова шлепает меня, и я стону, мое тело извивается в сторону, но он удерживает меня за волосы.

– Скажи, что ты моя.

– Нет.

Шлепок.

– Скажи. Это.

Мои слезы пропитывают подушку, и я чувствую, что могу потерять сознание. Как будто его следующие удары вырубят меня. Но они этого не делают. Все, что они умудряются делать, это мучить мою задницу и сердцевину.