Искуситель

И пусть я и пальцем Дерека не тронула, не говоря уже о Джейн, меня выводит из себя кое-что другое: Мер не собирается исполнять желания так, как я этого хочу.

Господи, глупости какие.

О чем ты думаешь, Сильвия? Человек пропал! Ты два года сама по нему сохла, а теперь можешь сетовать только на то, что какой-то демон, видите ли, исполняет желания не так, как ты сама себе придумала? Ты с ума сошла?

Глубокий, хриплый, но такой мелодичный голос звучит у меня в голове, даже когда Мер молчит. Характерный запах обволакивает меня, даже когда Мера нет рядом.

Горячие прикосновения ощущаются на теле, даже когда Мер и близко ко мне не подходит.

Глупости, это просто желание. Адские флюиды или его поганая сущность. Любые фокусы, какие демон может провернуть с обычной девушкой.

Но я прекрасно знаю, что просто обманываю саму себя. Дело далеко не только в этом.

– Мер! – кричу я как можно громче, в надежде, что он послушается и появится передо мной. Взглянет из-под насмешливо вскинутых бровей и лениво прислонится к высоченному холодильнику.

Надежда не оправдывается. Я все также сижу на кухне в компании разбитой чашки кофе.

– Мер! Тащи сюда свою задницу немедленно!

И если этот приказ не звучит как желание, то я понятия не имею, как еще их формулировать. Сейчас, когда злость постепенно утихает, глубоко в душе зарождается и разрастается стыд – в последнее время я только и делаю, что требую. Пост президента, знания, разобраться с Джейн, явиться ко мне по первому зову.

Разве я не должна была стать к нему мягче, раз уж мы сблизились? Разве наши отношения не изменились, когда он начал согревать мою постель каждый день, не болтая без умолку о желаниях?

Я продала душу за эти желания. С чего бы мне думать, что он не обязан их исполнять? Только потому, что мне нравится с ним трахаться?

– Мертаэль, – зову я уже гораздо тише.

Воздух дрожит, прежде чем неподалеку от кухонного островка материализуется Мер. В одних только потертых джинсах, взъерошенный и мрачный, он горящими глазами поглядывает на меня из-под сведенных к переносице бровей.

– Какого черта, Сильвия? Сейчас только восемь вечера, у меня, знаешь ли, тоже бывают планы, – произносит он кисло и плюхается на соседний стул.

– Мог бы и не приходить, – ощетиниваюсь я мгновенно. – В прошлый раз тебя мои крики не остановили.

Но я вовсе не такая глупая, какой считают меня окружающие. Не такая, какой считала меня мать.