Искуситель

Осознание бьет по голове, как отбойный молоток, и на мгновение я замираю – с бегущими по щекам слезами и широко открытыми глазами, не замечая перед собой ничего, кроме горящего в полумраке взгляда.

– Просто так? Потому что… потому что решил, что я этого хотела?

Дерек был заносчивым и самовлюбленным придурком, но я никогда не считала его плохим человеком. Господи, да он мне даже нравился! А с Джейн мы общались чуть ли не с первого курса, и сколько бы ни ссорились, как часто бы эта ненормальная ни подкидывала мне иголки и дурацкие волосы, я не хотела, чтобы ее безжалостно прикончил демон.

Я судорожно давлюсь слезами.

– Желания стоят дорого, Сильвия. Ты же не думала, что я возьму только твою душу?

Мер придвигается ко мне поближе и сгребает в объятия такие крепкие, что не хватает воздуха.

– Я хочу все и сразу: твою душу, твоих незадачливых дружков, твои восхитительные эмоции. Видела бы ты себя со стороны сейчас: того и гляди лопнешь, не понимая, в какую сторону бросаться – признаваться мне в любви или гнать меня прочь.

Не хочешь водиться с убийцей, Сильвия? – шепчет он мне на ухо, лишь немного ослабляя хватку. – Но не добрую зубную фею же ты себе представляла, когда требовала занять место Дерека и заставить Джейн подавиться собственной магией?

Не в силах ни двинуться, ни слова произнести, я сдавленно рыдаю, уткнувшись в его горячее плечо. О чем я только думала? Чего ждала? Что демон, прошедший все круги Ада, вдруг начнет мыслить как человек? Или что он будет ласково упрашивать всех и каждого отстать от меня? Отойти в сторону?

Какая же я, черт побери, дура.

И мне, быть может, это нравится. В его объятиях непозволительно тепло и легко. Разве не может он избавить меня от страданий, если я попрошу? Так, как не умеет никто другой. Боже, меня от самой себя подташнивает.

– Или когда мечтала, чтобы твоя мамуля не возвращалась в Нью-Йорк, – хрипло смеется Мер.

Сердце замирает на мгновение, пропускает удар. Нет. Нет-нет-нет, я никогда не желала ей зла.

Да, мы не ладили, и я сама сказала матери катиться на все четыре стороны, когда она уезжала в Италию, но мама не могла умереть. Не из-за меня. Не так глупо.

– Отпусти, мне нужно позвонить отцу, – голос у меня хрипит.

Я безуспешно пытаюсь вырваться, но хватка у Мера нечеловеческая.

– Ты ведь ненавидела ее, Сильвия. – Он проводит рукой по моим волосам, накручивает одну из длинных прядей на палец. – Такой ненависти мог бы позавидовать даже я.