Искуситель

Я нарастила броню, научилась отвечать на колкости и прекратила идти на поводу у мамы, но… но… Меня пробирает кашель, я задыхаюсь в слезах и не могу произнести ни слова. Хочется кричать, звать Мертаэля обратно и требовать, чтобы он повернул время вспять.

Какой же он, черт побери, жестокий урод! Я вскакиваю и со злостью бросаю подушку в сторону, с силой пинаю диван ногой и сгибаюсь пополам от боли. Оседаю на пол, прижимая ладони к лицу, и вновь даю волю слезам. Нужно выпустить наружу все, что накопилось внутри.

Избавиться от боли, от гнева, от ненависти.

Почему? Вопрос крутится в голове, только ответа на него нет. Почему я ничего не сказала? Почему, стоило Меру появиться рядом, я будто отключилась и с готовностью упала в его объятия? Почему, когда он касается меня, все внутри дрожит и переворачивается? Точно как сейчас, только вовсе не от боли.

Что сотворило со мной это чудовище? Демон, способный щелкнуть пальцами и уничтожить человека, если захочется. Внутри просыпается желание позвать его обратно, чтобы успокоиться и вновь забыться в горячих, как адское пламя, объятиях.

Или чтобы разорвать его на части. Вонзить нож в его черное сердце, если оно у него есть, попортить идеальное лицо. Плеснуть серной кислоты, раз уж святая вода не работает. Но я не делаю ровным счетом ничего. Сижу на холодном полу, обнимаю себя за плечи и всхлипываю.

Разве я не должна ненавидеть его? Ни одно желание Мертаэль не исполнил как подобает, только издевался. Может, у них в Аду принято развлекаться, заставляя людей страдать.

Может, он питается этими страданиями точно как вожделением. До последнего-то я додумалась. Но ненавидеть Мертаэля не получается. Я заглядываю внутрь себя, стараясь взрастить там злость или ярость, но откликаются лишь болезненная привязанность и желание оказаться нужной хотя бы демону.

Джейн никогда не считала меня подругой. Господи, да она же потребовала от меня невозможного, лишь бы побыстрее заполучить демона! Я распахиваю глаза и на мгновение умолкаю. Стихает скулеж, подсыхают слезы на лице.

А Дерек? Ему вообще не было до меня никакого дела. Он спал с доброй половиной колледжа, небось и с другими девчонками тоже – мало ли, каких красоток можно подцепить после матча или в каком-нибудь клубе, где ребята зачастую устраивали вечеринки. Про мать и думать не хочется.

Мертаэль уничтожил недостойных.

Отец ведь в порядке, ему я никогда не желала зла. И чтобы заставить его назначить меня на пост президента курса, Мертаэль не стал причинять ему боль.