Искуситель

Звезды вспыхивают на потемневших небесах одна за другой, и их узор отражается в подрагивающей водной глади спокойного моря вдалеке. Сколько Лаура отдала бы, лишь бы огни звезд обратились бесконечным множеством сверкающих в темноте окон небоскребов, а крики чаек – гулом машин? Она уверена, будто осталось всего несколько дней до рейса и ей наконец удастся вдохнуть воздух Нью-Йорка – города не свободы, но вечной жизни.

Нет, Лаура, не удастся.

Я с едва слышным хлопком материализуюсь позади нее, и соленый аромат моря и сладкий – клубнично-базиликовой газировки – смешиваются с горьковатым запахом серы.

Несколько раз она моргает, но я и не думаю никуда уходить. Смотрю на нее пристально, и глаза мои наверняка пылают красным огнем. Видок, должно быть, устрашающий. Не устану благодарить Сильвию за ее специфические вкусы.

Я улыбаюсь одними губами и делаю шаг вперед, а Лаура вскакивает с удобного мягкого кресла и обеими руками хватается за легкий плетеный столик.

– Сильвия просила передать привет, – произношу я хрипло и натянуто улыбаюсь. – И напомнить, что она ни в коем случае не хочет видеть тебя в Нью-Йорке, Лаура.

Черт бы его побрал, мне же даже не хочется делать ей больно. Все это – унылый, плохо поставленный спектакль. Но я искренне надеюсь, что роль злодея оправдает себя.

Сильвия должна выбросить свое глупое желание из головы.

– Убирайтесь вон, – говорит Лаура, набравшись смелости.

– Не могу же я не исполнить одно из ее желаний.

Я подхожу все ближе, и Лаура упускает момент, когда я оказываюсь прямо у нее за спиной. Вздрагивает, чувствуя, как мое дыхание щекочет затылок.

Трясет Лауру Хейли не только от страха. От сладковатой, приторной даже злости и жадности – о, до чего она жалеет, что так много не успела. Как ревнует всех вокруг – от любовников до собственного отца.

Но сегодня даже яркий вкус эмоций не приносит мне удовольствия.

Пора с этим заканчивать.

– И как ты чувствуешь себя на месте Сильвии, Лаура? – шепчу я. – Ты не представляешь, как ярко пылает в ней ненависть к тебе. Ненависть пополам с любовью – самое жуткое, что только можно придумать.

– Сильвия уже взрослая девочка, – сдавленно произносит она, глотая слезы. Столик выпадает из ослабевших рук, с грохотом валится на пол и катится по террасе в сторону невысокой лестницы.