Искуситель

Конечно же, Мертаэль прав во всем: ни одно желание он не исполнил так, как мне хотелось. Всегда преследовал собственные интересы, играясь с моими чувствами, судьбой и даже близкими. Так почему же кажется, будто он врет? Почему на душе скребут кошки? И почему от засевшего внутри чувства не избавиться? Даже такой отвратительный, он – тот, кто нужен мне сильнее всего на свете.

Никогда я не умела выбирать парней. Все они – от Фредди Сандерсона до Дерека Уилсона – ни во что меня не ставили, делали мне больно, но меня тянуло к ним как магнитом.

Мертаэль вел себя примерно так же, но кое в чем разительно от них отличался. Он всегда возвращался, когда был мне нужен. Он никогда не оставлял меня одну. Он дарил мне любовь – пусть и своеобразную – тогда, когда я нуждалась в ней больше всего. И сейчас в его взгляде мне видятся вовсе не злость и желание добиться разрушительных эмоций – мрачная решимость и светлая грусть, каких в глазах демонов быть не должно.

Как же ужасно мое самое сокровенное желание.

– Не передумаю, – говорю я уверенно.

Не хочу даже думать, насколько жалко и глупо сейчас выгляжу: глаза наверняка припухли, а на лице красные пятна, да и блузка мокрая от слез.

– Иногда я не знаю, чего хочу больше: прикончить тебя или попросить никогда больше не уходить, но я точно знаю, как называется это чувство.

– Ты не понимаешь, что говоришь. Иди отдохни, проспись, подумай о чем-нибудь другом. Разве ты не хочешь отвлечься?

Мертаэль заглядывает мне в глаза, и кажется, будто сейчас меня одолеет та же слабость, что и в прошлый раз.

Но разум остается ясным, и даже если когда-то Мертаэль действительно гипнотизировал меня, заставляя чувствовать то, чего хотелось ему, сейчас этот фокус не сработал.

– Я люблю тебя, – произношу я куда громче, чем планировала. Слова слетают с губ удивительно легко, но в душе селится странное беспокойство. – Ты так и не понял? Даже если ты конченный урод, я ничего не могу с собой поделать! Мне именно такой и был нужен!

На квартиру опускается тишина. Стоит прислушаться, и можно будет различить биение наших сердец и частоту дыхания.

Неужели я и правда это сказала? Так запросто, после всего, что он со мной сотворил? После нескольких часов, проведенных в одиночестве? После истерики? И никакого страха, никакого сожаления – я не чувствую ничего из того, чего так опасалась.

А вот Мертаэль сам на себя не похож: губы плотно сомкнуты, за упавшими на лицо волосами не видно ярко-красных глаз, а когтистые руки сжаты в кулаки.