Искуситель

Я едва успеваю отскочить в сторону, когда он с силой бьет по стене, оставляя на ней ощутимую вмятину.

– Почему ты не могла загадать нормальное желание, Сильвия? – спрашивает он сдавленно, прежде чем вновь садануть по стене кулаком. Рядом с одной вмятиной появляется другая, за ней еще одна, еще и еще. – Деньги, власть – что угодно, у тебя в руках был целый мир. Какого черта именно любовь, Сильвия?! До тебя не доходит, что демоны не созданы для любви?! Особенно я!

Голос его срывается на рык, и впервые за эти несколько месяцев я вижу в Мертаэле не человека – настоящего демона.

Еще немного, и его волосы взметнутся вверх, дрожа в такт ярости и злости. Вспыхнут пламенем ладони или глаза.

И все-таки что-то не так. Где-то там, за стеной гнева, скрывается отчаяние.

– Но это же мое желание, – я улыбаюсь, слабо и тускло, не решаясь подойти ближе. – И ты не можешь его не исполнить.

– Я могу прикончить тебя здесь и сейчас, – Мертаэль преодолевает расстояние между нами одним широким шагом и нависает надо мной, упираясь руками в стену по обе стороны от лица.

 – И мне не придется переступать через себя. Как тебе такой расклад, м? Ты была к этому готова, когда решила поболтать о любви?

– Так прикончи, – говорю я смело.

Я тоже умею злиться, и теперь мне хочется поставить Мертаэля на место, показать, что он не единственный, кто может вести в этой игре. Вперед, пусть делает что хочет, жизнь он мне все равно попортил знатно. И сегодня я готова даже погибнуть, лишь бы избавиться от назойливого стрекота в голове: одинока, нелюбима, ни на что не способна, бесполезна.

Несколько секунд Мертаэль глухо рычит, глядя мне в глаза, и кажется, будто сейчас наша история и впрямь закончится. Он щелкнет пальцами и заставит меня исчезнуть, а может, разорвет мне глотку зубами или вонзит когтистые пальцы прямо в грудь – вырвет сердце, каким я посмела полюбить такое отвратительное существо. Но ярость во взгляде сменяется отчаянием, ненавистью, а затем – обреченностью.

И такого взгляда я не замечала у него никогда.

А потом Мертаэль целует меня – резко, горячо и так безрассудно, словно еще секунда, и он лишится этого права навсегда. Исчезнет. Растворится в пространстве, как делает обычно. Я обвиваю его шею руками, прижимаюсь к нему всем телом и отвечаю, насколько хватает дыхания. На глаза наворачиваются слезы.

До чего же все это неправильно. Больно. Странно. Разве так должны чувствовать себя влюбленные?

– Какая же ты дура, Сильвия.