Искуситель

О, я легко представляю, как отец делал ставки, кто сдастся быстрее: смертный, которому достались сила и власть, или кто-нибудь из демонов, когда до них дойдет, что душ всегда будет мало. Бедняга Расиэль – самый отчаянный из нас, когда-то яростно откликающийся на каждый призыв, – сдался после первой сотни контрактов.

Голод демона невозможно утолить, бушующую внутри ярость смертного греха не унять ни сладостью человеческих эмоций, ни душами – привязанные к демону контрактом, те должны были стать нашим топливом. Нашей надеждой на сытое существование в Аду, надеждой на то, что мы не растеряем силы.

Я с сомнением поглядываю на тающие кубики льда в стакане. Точно как кубики льда, таяли у меня на глазах братья и сестры. Лишившиеся самих себя в то мгновение, когда из тел величественных, справедливых ангелов родились униженные, подлые и готовые на все демоны. Лишенные последней надежды в тот момент, когда смертные начали забывать о ритуалах призыва.

Останься мы ангелами на Небесах, у нас от работы отбоя бы не было: мир смертных стремительно менялся, и даже я, с трудом приспособившийся к своей новой сущности, с ужасом поглядывал на его обитателей. Меня всегда призывали чаще прочих. Когда-то казалось, будто все дело в том, что отец любит заводить любимчиков, а сейчас я уверен: я просто всегда нравился Создателю меньше остальных. Вот почему он доверил мне одну из самых сильных, ярких и ценных для смертных добродетелей – любовь.

По той же причине он оставил меня сгорать от пожирающей все вокруг похоти.

Сколько раз меня вызывали во времена расцвета церкви на Земле? Гораздо больше сотни, и я, в отличие от Расиэля, не сдался. Прошедший через Ад дважды, я наконец смирился со своей отвратительной сущностью. Собственными руками задушил остатки любви, доставшиеся в наследство от ангела Мертаэля, и с распростертыми объятиями принял нового себя.

Демон должен уметь вертеться, чтобы выжить в этом мире. Сводить с ума женщин, обманывать мужчин, не обращать внимания на чужие эмоции.

Эмоции, желания, души – всего лишь пища. Впускать в сердце смертных, переживать за их скоротечные жизни, за их глупые судьбы – удел слабых. И слабость осталась в каменной комнатушке, где тогда еще Мертаэль задыхался от боли и срывал горло, не в силах отказаться от своей поганой сущности.