Искуситель

И Джемму Андерсон вместе с ней.

Со стоном перевернувшись на другой бок, я глубоко вдыхаю и замираю на мгновение. В нос бьет незнакомый, но до жути приятный аромат мужского парфюма – густой, древесный, с нотками дыма и цитруса. Разве не Дерек носит похожий? С трудом разлепив веки, проморгавшись как следует, я так и застываю с приоткрытыми губами.

Да быть такого не может!

– Ты кто и какого черта здесь делаешь?! – кричу я, спешно прижимаясь к изголовью кровати и натягивая одеяло до подбородка, словно оно может спасти меня от грабителей.

Или кто бы там ни заявился ко мне домой. Кто это вообще?!

Мысли судорожно сменяют друг друга: телефон остался в сумочке, а та висит на спинке стула в другом конце комнаты. Тревожная кнопка, на установке которой настоял когда-то папа, под туалетным столиком. Как ни старайся, туда не добраться. И лишь спустя несколько долгих мгновений я наконец повнимательней присматриваюсь к сидящему прямо на моей кровати парню.

– Доброе утро, – улыбается он, обнажая острые зубы.

Ярко-красные, как два раскаленных угля в костре, глаза неестественно сверкают.

Я несколько раз моргаю, но видение никуда не исчезает. Черт, не так и много я вчера выпила.

– Знаешь, я предпочитаю говорить с клиентами в ином тоне.

Парень как ни в чем не бывало поднимается на ноги, потягивается и разминает плечи, будто мы с ним старые друзья и встретились спустя пару лет разлуки. Его крупные рога едва не царапают потолок – роста он просто исполинского, да и телосложение у него то еще, будто в качалку каждый день ходит, и наверняка он может прихлопнуть меня одним ударом.

Да если мы рядом встанем, окажется, что я его головы на три ниже. Сколько в нем? Футов семь? Или больше? Господи, да плевать, сколько в нем футов роста, куда важнее, что его не должно быть в моей квартире.

Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем я нахожу в себе силы произнести хоть слово. Потираю глаза ладонями, с силой нажимая пальцами на глазные яблоки – под сомкнутыми веками ярким фейерверком разлетаются цветные искры, – дышу медленно и глубоко.

Ничего не помогает. К пересохшему горлу подкатывает тошнота, голова идет кругом.

– Вкусы у тебя сомнительные, детка.

Рогатый парень разглядывает себя в зеркале над прикроватным столиком. Теребит длинные, волнами спадающие на плечи черные как смоль волосы. Проводит когтистыми пальцами по пирсингу на бледном лице, одергивает кожаную куртку с заклепками.

Да он же просто красуется!

– Мне приходилось принимать облик и получше.