Искуситель

Вы знали, что Сильвия замечательно разбирается в искусстве? Мы и встретились впервые на выставке полгода назад. Никогда бы не подумал, что скачусь до столь примитивных комплиментов… – он вдруг поворачивается ко мне, галантно берет меня за руку и оставляет невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони. Ухмыляется – всего на мгновение, но я ухмылку замечаю. – …но ты, дорогая, прекраснее любой картины.

В прошлый раз, стоило нам с Мером оказаться на публике, он вел себя как самый последний засранец, и казалось, что иначе попросту не может.

Но сейчас передо мной совсем другой человек: карие глаза блестят в ярком свете люстр, на губах играет спокойная улыбка, и если бы не его чертова ладонь, скользящая все выше под платьем, подумала бы, что сегодня его подменили.

Не расслабляйся, Сильвия, ты понятия не имеешь, чего стоит от него ждать. Может, он и ставит тебя выше других людей, но ты все еще его игрушка – пусть даже любимая. А я ведь и не против ею быть. Мне иногда даже хочется, чтобы он дергал за ниточки когтистыми пальцами и заставлял меня двигаться в ему одному известном ритме.

Только иногда.

– Спасибо, – отвечаю я с улыбкой, наконец взяв себя в руки. – А ты, пап, не держи меня за идиотку. Когда это ты интересовался моей жизнью? Мы и говорили-то с тобой в последний раз месяца полтора назад. Тогда ты позвонил, чтобы уточнить, смогу ли я подготовить простенькую презентацию для клуба, если ты пришлешь мне материал, потому что наш капитан и президент курса снова что-то там забыл.

– Можешь думать что хочешь, Сильвия, но я никогда не пренебрегал твоей жизнью. Просто чаще я наблюдаю со стороны, – папа пожимает плечами и жестом подзывает официанта. – К сожалению, я совсем ничего не знаю о Мерсере. Прошу прощения, как ваша фамилия?

Что-то здесь не так. Ерзая на стуле, стараясь устроиться поудобнее, пока официант – высокий мужчина с усами щеточкой – принимает заказы, шуршит блокнотом и предлагает попробовать особые блюда от шефа, я гадаю, не блефует ли отец.

Он мог наводить справки о моих ухажерах, когда вздумается, и тогда не удивительно, что некоторые из них не продержались и пары недель: может, поговорили с папочкой по душам, вот и решили, что ко мне и на пушечный выстрел подходить не стоит. Нет, глупость. Мне двадцать один скоро, папе давно пора перестать совать нос в мою жизнь – особенно в отношения с парнями. Уж лучше бы он и дальше делал вид, что его вовсе не интересует, с кем, как и когда я встречаюсь.