Искуситель

И мне мерещится, будто шепот звучит у меня в голове: – Молодец.

Кожа у него горячая, и я чувствую это на себе, когда он одним движением стягивает футболку через голову. Господи, у него все тело покрыто татуировками – именно так, как я себе представляла. Грубоватые узоры, в которые вплетены часы, черепа, скорпионы – все те символы агрессии и мужественности, о каких я фантазировала, еще будучи школьницей. И будь я чуть менее пьяна, обязательно задумалась бы об этом.

Металлические украшения царапают кожу, когда Мер покрывает поцелуями мою шею, спускается к ключицам и оставляет на коже следы от коротких, легких, но ощутимых укусов.

Я невольно запрокидываю голову, подставляюсь под прикосновения сама. Если это не наваждение, то что? Еще пара таких поцелуев-укусов, и я сгорю, но ничего не происходит. Я тянусь к Меру и впиваюсь своими губами в его, нетерпеливо расстегиваю ремень с массивной пряжкой.

Если он не трахнет меня прямо сейчас, я сойду с ума. И мысль эта бьется в голове поверх остальных, заслоняет собой остатки здравомыслия.

Внутри не осталось ничего, кроме слепого желания. Расправившись с застежкой на джинсах, я провожу пальцами по торсу, касаюсь горячей бледной кожи и припадаю к ней губами, оставляю засосы – беспорядочные, едва заметные под татуировками.

Мер ведь даже не человек. Что я, черт побери, делаю?

Я и сама готова сбросить халат на пол, но Мер небрежно смахивает его с моих плеч первым. Подхватывает меня под бедра и приподнимает, словно я ничего не вешу, прежде чем перенести на диван и прижать к нему своим телом.

От приятной тяжести ведет ничуть не хуже, чем от выпитого вина. Я обхватываю Мера ногами за бедра, цепляюсь пальцами за его широкие плечи и дышу так тяжело и громко, что кажется, будто в шуме моего дыхания растворились все остальные звуки.

Хочется дотронуться до его рогов, коснуться их если не губами, то хотя бы руками, почувствовать, какие они на ощупь. Но исполнить свое желание я не успеваю.

– Детка, если будешь распускать руки, я за себя не отвечаю, – хищно ухмыляется Мер, прижимая обе мои руки к дивану.

 – Расслабься. Если будешь хорошо себя вести, я исполню на пару твоих желаний больше.

– Да ты только болтаешь обычно.

Ухмылку я возвращаю ему с процентами и беззастенчиво трусь промежностью о его пах. Черт, сколько у него на самом деле проколов?

Его голос – над ухом и прямо в голове – становится последним, что я слышу, прежде чем почувствовать в себе жар Мера.