Искуситель

Голоса Создателя я не помню, до сих пор он кажется мне бесцветным и просто громким – лишенным всякой индивидуальности.

– Только взгляните на себя, сцепились из-за каких-то букашек, каких я могу создать сколько душе угодно. Сколько жизней вы отдали? Сколько вас осталось?

Ответом ему стала тишина. Лишь догорающие кострища на месте когда-то величественных сооружений, чужих домов и судеб потрескивали и постукивали, напоминая о принесенных в жертву ангелах. За те недели мы едва не перебили друг друга.

Сколько нас осталось? Десяток? Два? Тогда казалось, что гораздо, гораздо больше.

Но тогда я ошибался куда чаще, чем сейчас.

– Знаете, мне всегда хотелось посмотреть, сможете ли вы существовать сами по себе. Может ли из вас получиться что-то стоящее? Не такое скучное и занудное, как сейчас. И я наконец-то понял, на что вы сгодитесь!

– Создатель! – хрипло кричал Расиэль. Держался он из последних сил, опираясь на воткнутый острием в землю меч. К тому моменту и он тоже сдался.

 – Мы почти одолели предателей! Ты вновь сможешь населить Небеса преданными тебе детьми!

– Что ты там бормочешь, Расиэль? Впрочем, неважно. Что важно, так это то, что я ужасно от вас устал.

Господу не было никакого дела до погибших детей, до разрушенного едва ли не до основания города. Он устал. Тогда сердце сжималось от боли и казалось, будто в душе образовалась зияющая пропасть – она разрасталась и поглощала все вокруг; а сейчас я вспоминаю об этом со здоровым безразличием.

Осталось ли во мне хоть что-нибудь от ангела Мертаэля? Наверняка нет.

– И раз уж вы так хотели спасти бесполезных земных букашек, я оставлю их в покое. Как следует развлечься можно и с вами. Кто-то же должен преподать вам урок, а?

И этот урок уродливым шрамом проходит сквозь всю мою долгую жизнь. Я помню оглушительный щелчок пальцами и жуткую, пронзившую тело боль. Яркую вспышку света и настоящую пропасть, зародившуюся внутри, – Создатель с мясом вырвал у каждого ангела саму суть.

Отобрал те чувства, какие сам когда-то подарил, и низверг нас в преисподнюю. Всех до единого.

Создал Ад, о котором когда-то мечтал, и каждый из нас обречен был смириться со своей новой сутью. Я, когда-то представлявший на Небесах любовь, оказался навсегда связан с похотью. Чувством липким, противным и переменчивым, как сама его суть.

А сейчас кажется, будто я всегда был таким.