– Годы берут свое. Настя, у меня к тебе разговор. – Виктор стал настолько серьезен, что я почувствовала какую-то неловкость, перемешанную со страхом, и ощутила, как по моей спине пробежали мурашки.
– Я внимательно слушаю. Можно взять сигарету?
Виктор протянул мне сигарету и, достав зажигалку, дал прикурить.
– Не здесь.
– Что?
– Я говорю, разговор должен состояться не здесь. Петя сказал тебе, что за разговор со мной ты получишь двести долларов?
– Сказал. Сто я должна утром отдать ему, а сто – оставить себе.
– Ну Петя, ну гад ползучий, – злобно усмехнулся мужчина, – у девушки последнее отнимает.
– Но он сказал, что мы работаем в паре, – попыталась оправдать я Петра и уже тысячу раз пожалела о том, что проболталась.
– С меня решил навариться. Не ожидал я, что Петя такая гнида. Да как он посмел с меня деньги брать?!
– Это он ни с тебя, а с меня берет. Он же мой начальник, а я его подчиненная.
– Вот гнида! Да, ошибаемся мы в людях, а я был о Петьке лучшего мнения.
– Ой, лучше бы я этого не говорила.
Давай забудем?
– Забыть? Детка, я должен знать, как ко мне относятся люди, с которыми я поддерживаю определенные отношения.
– Хорошо относятся, – принялась выгораживать я Петра.
– С чего бы это?
– Пётр сказал, что ты очень большой и уважаемый человек.
– Так и сказал? – ехидно спросил меня Виктор.
– Так и сказал.
– Да мне по барабану, что он про меня говорит. Важны только те поступки, которые он делает.
– Получается, что теперь я подвела Петра, а мне ведь с ним еще и дальше работать.
– А может, и в самом деле это лучше забыть?!
– Конечно!
– Хорошо.
Тогда поехали на разговор.
Виктор довольно резко встал со своего места, и к нему тут же подошло двое охранников. Я сидела не шелохнувшись, как вкопанная, и не могла поднять задницу со стула. Мне показалось, что мои ноги реально приросли к полу. Мне было слишком страшно… Люська убирала со столов грязную посуду и украдкой кидала в мою сторону испуганные и даже какие-то сочувствующие взгляды. Никита вытирал в баре бокалы и, как только мы бегло встретились с ним глазами, резким и отрицательным покачиванием головы показал мне, чтобы я не вздумала никуда ехать.
После этого он тут же залился алой краской и принялся дальше натирать свои бокалы.
Виктор обернулся и недовольно спросил:
– Что сидишь, поехали?
– Я сигарету докурю, – жалобно произнесла я, словно это была последняя сигарета в моей жизни.
– Да брось ты ее или на улице докуришь. У меня время ограничено. Я и так слишком долго тебя ждал.
