Вы же профессионал…
— Профессионал, — подтвердила я.
— И вот еще что. — Дмитрий Федорович вышел из-за своего стола. — Я прошу вас не афишировать Васино со мной родство. Проще говоря, никто не должен знать, что он мой брат. Это, надо сказать, вообще самое главное… А то, понимаете, человек я видный. В Москве уже заметили. Даже открою вам тайну — я собираюсь выдвигать свою кандидатуру на пост президента России…
— Даже так? — Я сделала вид, что приятно поражена. — Ну, в таком случае как скажете, Дмитрий Федорович.
Ну, теперь понятно, почему он обратился ко мне.
Чтобы карьеру свою не испортить. Так бы и говорил уж, а то — «брата жалко»! «Пусть погуляет»!
А впрочем, может, и ошибаюсь. Неважно — мне-то какое дело? Свою работу я и без того сделаю.
Вежливо попрощавшись, я покинула кабинет мэра.
* * *«Люди в черном» подвезли меня прямо к кафе. «Лопушок» — так оно называлось. Здесь меня должен был ждать сам Василий Федорович Толстиков, психопат, алкоголик и клептоман. Мой теперешний клиент. Я почувствовала вдруг раскаянье в том, что бездумно согласилась на этот заказ.
Нянька для клептомана — ну надо же!
Ладно, посмотрим.
Кстати, а как я этого самого Василия узнаю?
— Приехали, — сказал один из «людей в черном». Он достал из кармана ключи и какую-то бумажку, протянул все это мне: — Вот, возьмите, Дмитрий Федорович вам передал — ключи от квартиры и адрес.
— А как я его узнаю-то? — спросила, принимая ключи.
— Кого узнаете? — недоуменно переспросил парень. — Дмитрия Федоровича?..
— Да, нет… Впрочем, ладно.
Проехали.
Парень послушно замолчал.
Так, понятно — мои «люди в черном» явно не в курсе дела. Высокий уровень секретности, значит.
Я покинула машину и направилась к стеклянной двери кафе. Вошла.
А уважаемый Дмитрий Федорович для администратора — пусть и главного — совсем не глуп. Вычислить Василия в этом месте было проще простого. Кафе «Лопушок» оказалось детским заведением — подавали только мороженое, лимонад и тому подобный ассортимент. Ну и контингент соответствующий — две-три семейные пары с детьми, да еще одна бабушка, ковыряющаяся ложечкой в раскисающем мороженом.
Так что Василия Федоровича я узнала сразу. Он сидел напротив двери — нормальный мужик лет тридцати пяти — тридцати восьми, небритый, правда. В довольно приличном костюме — черные пиджак и брюки, белая рубашка. Прямо и не скажешь, что человек только что из зоны прибыл.
— Василий? — полуутвердительно произнесла я, подходя к его столику.
Он поднял глаза, посмотрел внимательно.
