Искусство убивать

Впоследствии я довольно много прочла о тетродотоксине и его истории, в том числе упоминание о нем в вахтенном журнале с корабля Джеймса Кука и описание того, как некий японский ученый выделил этот яд в 1909 году.

Действие тетродотоксина, как и всех других ядов, зависит от дозы. Я планировала дать Флоре ровно столько яда, сколько требуется, чтобы замедлить пульс, сделав его практически неощутимым. После этого я собиралась вызвать врача, чтобы он констатировал смерть и послал телеграмму Кёрсу, который сможет убедиться, что я выполнила поставленную им задачу.

Я понимала, какие последствия меня могут ожидать, но боялась признаться в этом даже самой себе.

Проблема заключалась в том, смогу ли я вернуть Флору к жизни. Что, если это мне не удастся, Флора умрет, а меня обвинят в убийстве? Как будет жить Розалинда после того, как ее мать повесят за самое страшное из преступлений? Бог осуждает любое злодеяние, но если я совершу убийство ради того, чтобы предотвратить другое убийство, то, может быть, ко мне проявят снисхождение? Я долго раздумывала над этим, но пора было действовать.

На вокзале в Лидсе я прошла в женскую уборную и рассмотрела себя в зеркале. В коричневом платье из кантонского крепа, красном болеро и модном пальто оттенка овсяной муки, купленных в Харрогейте, я выглядела как респектабельная дама средних лет, которую трудно было заподозрить в том, что она замышляет убийство. Правда, преступники могут принимать разный облик.

В соответствии с инструкциями Кёрса я взяла у вокзала такси и поехала на Калверли-лейн, в западный пригород Лидса, утопающий в зелени.

Расплатившись с водителем, я окинула взглядом огромный дом в викторианском стиле, окруженный садом. День был серый и хмурый. Темные тучи почти полностью закрывали небо, изредка пропуская тусклые лучи солнца. Несмотря на полдень, в окнах дома горел свет. Я поднялась по каменным ступеням и позвонила. Открывшей мне служанке сказала, что я знакомая доктора Кёрса и он послал меня к жене с важным известием. Эта полуправда подействовала, и служанка провела меня через выложенный плиткой холл в гостиную. В шезлонге у камина лежала бледная худощавая женщина с каштановыми волосами. Глядя на ее хрупкую фигуру, я вспомнила больную птичку, которую пыталась спасти в детстве. Кажется, мне это не удалось.

– Простите, пожалуйста, я не могу встать, – проронила женщина. – Я немного устала сегодня. Извините, не расслышала ваше имя.