Искусство управлять людьми

— Ну, встречай, мать, победителя! — он широко улыбался, держа в руках пакеты.

— Ты же должен был только к концу недели приехать. — Хозяйка посторонилась, впуская Залесского. Прихожая наполнилась декабрьским холодом. Маша, согреваясь, потерла плечи ладонями.

— Нет ничего невозможного для человека с интеллектом, если он поставит себе какую-то цель, — рассмеялся новоиспеченный доктор экономических наук. — Как ты тут? Хоть немного скучала? — Гость снял куртку, аккуратно повесил ее на крючок и потянулся поцеловать. Маша подставила щеку.

— Валер, ты такой холодный. Пойдем, я тебя чаем напою, и ты мне расскажешь, как всё прошло.

Квартира сразу наполнилась стуком кружек, шуршанием пакетов и голосом Залесского. На столе появился торт. Точно такой же, какой приносил Андрей.

Машу начало трясти. Она села за стол, позволив Валере хозяйничать. Тот, раскладывая купленную снедь по тарелкам, в лицах описывал процедуру.

Холод, принесенный с улицы, никуда не уходил. Казалось, напротив, он набирал обороты, заполняя кухню ледяным дыханием.

Маша обняла себя за плечи, но трясти стало сильнее. Зуб на зуб не попадал.

— Валер, я пойду кофту надену. Никак согреться не могу, — пожаловалась она.

— Давай, я тебя согрею, — поймал ее Залесский в объятья. И его лицо стало озабоченным. Он наклонился к Машиному лбу и коснулся губами. — Маша, у тебя жар. А ну марш в кровать!

Ну вот, дофорсила в капроне. Было бы ради кого, попеняла себе Горская. Но в душу хлынуло предательское облегчение — оттого что празднование защиты в постели сегодня отменяется.

Андрей торчал на работе, несмотря на то, что часы недавно прошли отметку девяти часов. Домой не хотелось. Команда была на выезде, мужиков к себе не затащишь. А стены квартиры давили на него. Может, потому что там он оказывался один на один со словами Маши.

Какие все умные, когда выколупают соринки из в чужих глаз! Как легко рассуждать о чем-то со стороны. Ему почему-то пришла на ум девочка-психолог из санатория, где он проходил реабилитацию после очередной операции на колене.

Уже тогда стало ясно, что шансы остаться нападающим у него призрачные. «Ведь футбол — это не главное в жизни», — вещала она с серьезным видом. «В твоей — да», — очень хотелось ответить Андрею. Но он лишь с таким же серьезным видом кивал головой, соглашаясь. Зачем спорить с человеком, который ничего не понимает? Себя не уважать.

Зато стонала она потом под Вереиным зачетно.

И эта тоже, балерина-теоретик.

Андрей всё прекрасно понял. Всё, что ему нужно.