Наследник престола заметно повеселел.
В следующей партии выиграл Розен, предъявив фоль, и забрал банк в девять тысяч. Затем три раза подряд счастье улыбнулось цесаревичу. Выиграл он, впрочем, немного: Лопухин и Розен быстро пасовали. Потом битый час никому не везло.
– Настоящая игра начнется, когда не одному, а всем игрокам придет хорошая карта, – сказал Лопухин, откупоривая третью бутылку коньяку, на сей раз привычного шустовского. – Вот тогда из кого-то перья полетят…
– Из тебя, Николас, – захохотал цесаревич, в то время как Розен метал карты.
На этой раздаче Лопухину не пришло ничего, зато между полковником и цесаревичем пошла настоящая рубка. В конце концов Розен не выдержал и вскрылся. Против его масти Михаил Константинович смог выставить только фоль – правда, старший, но все-таки фоль, – и взволнованный Розен обеими руками подгреб к себе целый курган ассигнаций.
– Шестнадцать тысяч, – подсчитал в уме Лопухин. – Поздравляю вас. Ну-с, Мишель, из кого перья летят?
– Играем еще! – закричал наследник.
– Изволь.
В следующей партии граф не только отобрал у полковника две трети его выигрыша, но и, подняв ставку до лимита, заставил цесаревича спасовать. Пока Лопухин сгребал выигрыш, наследник быстро перевернул его карты.
– Э, Мишель, так не по правилам! – запротестовал граф.
– Нет, вы поглядите! – кипятился цесаревич. – Одна пара, да и та младшая! Против моей тузовой тройки! Знал я, Николас, что ты цербер, но не знал, что жулик…
– Блеф допускается правилами игры, – спокойно отвечал граф.
– Это гамбургский похен. Тебе сдавать, Мишель.
– Ах ты так, да? Ну держись!
На сей раз граф ответил и надбавил, даже не взглянув на выпавшие ему карты. Цесаревич поднял ставку до пятисот рублей. Розен бросил в банк сразу две тысячи."
"– Ставлю три, – сказал Лопухин. – Надо бы больше, но уж так и быть. Протянем удовольствие.
– Вы не собираетесь посмотреть свои карты? – осведомился у него Розен.
– Зачем? Я чувствую, что карта хорошая. И пока мне этого довольно.
Или вы желаете прикупить?
– Пока нет.
– Вот и я тоже. Твой ход, Мишель.
– Ставлю пять.
– Десять, – тихо и серьезно сказал Розен.
Теперь и Лопухин взглянул на свои карты. На одно мгновение Розену показалось, что «цербер» выйдет из игры, однако он справился с собой и почти равнодушно бросил:
– Отвечаю десять.
– Прикупаем?
– Зачем? Еще рано.
– Блефуешь, тирьям-пам-пам, – злорадно засмеялся цесаревич. – Вижу, что блефуешь. Будешь наказан. Отвечаю.
