Тот удалялся спиной вперед так медленно и так явно выказывал молчаливое осуждение, что рука наследника зашарила по столу в поисках предмета, который можно было бы запустить в укоризненную рожу Леща Воблыча. – Итак?
– Или ставь десять тысяч, или бросай карты, Мишель, – ласково проговорил Лопухин.
– Не дождешься! – Цесаревич сорвал с пальца перстень с брильянтом. – Вот! Пятнадцать тысяч, копейка в копейку! Плюс деньги. Всего, значит, две ставки.
– Вскрываешься?
– Еще чего! Просто отвечаю.
– Тогда и я отвечу.
– Элегантным жестом граф бросил на стол нераспечатанную пачку сотенных.
Цесаревич засмеялся. Правда, смех у него получился чуть-чуть лающим.
– Видал, полковник? Он точно на секретные суммы играет. Ну, теперь держись, статский советник. Вскрываю. У меня каре из восьмерок. А у тебя?
Ничего не ответив, Лопухин медленно выложил карты по одной: короля бубен, короля треф, короля пик. Помедлил и выложил семерку пик. Еще помедлил – и предъявил джокера.
– Мое каре старше, Мишель. Сожалею. А у вас что было, полковник?
– Масть.
Бубны. Мог выйти гросс-райхе, но я не рискнул. Теперь вижу, что правильно сделал. Бубновый-то король был у вас.
Ничего больше не говоря, Лопухин снял со стола коньяк и фужеры, взял скатерть за углы и поднял увесистый денежный куль. На цесаревича было жалко смотреть.
– Но… – начал он.
– Желаете продолжить игру, ваше императорское высочество? – очень холодно осведомился граф.
– Что? А, да, конечно! Желаю.
– Но у вас ведь, кажется, больше нет денег? Я не ошибся?
– Сыграем в долг.
Лопухин покачал головой. Розен отвернулся. Наследник, казалось, сейчас расплачется, как дитя.
– Я приказываю вам играть! – выпалил наконец он.
– Да? – Граф иронически поднял бровь. И цесаревич, поняв всю беспочвенность своих претензий, мигом сменил тон.
– Это нечестно, – забормотал он умоляюще. – Вы должны дать мне отыграться… Это подло, наконец! У меня же ничего, совсем ничего не осталось… Я же не знал, что так будет! Я нищ, но я отдам… Долг чести… Я же наследник, наконец! Господа, вы должны мне верить!.
."
"– Я полагаю, вам не стоило садиться играть, ваше императорское высочество. Честь имею! – И Лопухин, четко повернувшись на каблуках, вышел, унося денежный мешок.
Вслед ему смотрел старый дворецкий Карп Карпович. Смотрел так, как смотрел бы на врага рода человеческого.
– Ловко сделано, – оценил Розен уже наверху. – Против вас играть не садись – догола разденете. Я за вашими руками следил очень внимательно.
