— У вас глаза лучше моих.
— Надо думать, через час разглядим. Гм… Случись такая встреча близ Европы, я бы посоветовал пробить дробь-тревогу. Типично исландская посудина английской постройки.
Пыхачев взглянул на Враницкого и с улыбкой покачал головой:
— Полно вам, Павел Васильевич. Мы близ Японии, какие здесь могут быть исландские пираты? Обжегшись на молоке, на воду дуете?
— Леонтий Порфирьевич!
— Не обижайтесь. Почему бы не предположить, что это англичане и есть? Идут, наверное, от Сандвичевых островов, как и мы.
Что в этом удивительного?
Старший офицер постарался вздохнуть незаметно. Беспечность командира могла вывести из себя и человека с более крепкими нервами.
— Британцы мало используют данный тип судна, Леонтий Порфирьевич. Тем более в рейсах через Великую Атлантику. Маловата скорлупка.
— Вот именно: маловата. Неужели она может нам угрожать?
Враницкий не желал напоминать Пыхачеву о том, что бою с пиратской эскадрой между Оркнейскими и Шетландскими островами, кончившемуся гибелью «Чухонца», предшествовало как раз появление малых суденышек противника по корме.
Он только спросил:
— Не приказать ли развести пары?
— Не рано ли? — вопросом на вопрос ответил Пыхачев.
Между ними давно было договорено, что в Токийском заливе корвет пойдет под паром. Чай, не джонка. Следует показать и японцам, и иностранным дипломатам, что для русских моряков трансокеанский переход — тьфу! Угля, мол, хватит до самого Владивостока.
Хотя угля было мало. В Иокогаме надеялись втихую прикупить еще.
— Боюсь, поздно будет, — мрачно напророчествовал Враницкий. — Того и гляди мыс Нодзима покажется.
— Прикажите разводить пары через час, — поморщившись, велел Пыхачев. — Иначе опять начнем дерево жечь и коньяки в топку лить. Ветер держится, ну и слава богу.
Однако ветер, усилившийся было до крепкого, начал понемногу стихать. Враницкий приказал прибавить парусов, а Свистунову — спуститься, принять в кают-компании полстакана рому и не показываться на глаза до вахты.
Зачем на палубе появился великий князь Михаил Константинович, вряд ли мог сказать он сам.
Внешний вид наследника престола выдавал тяжкие страдания.
— Сине-желтый, как шведский флаг, — шепнул Розен Враницкому. — Перед микадо будет неудобно.
— Надеюсь, к тому времени цесаревич поправится, — с надеждой ответствовал старший офицер. — Второй день ни капли в рот не берет. Как вам только удалось его уговорить?
— Секрет. Скажу только, что августейшей семье мои методы не пришлись бы по вкусу.
