— Вы можете счесть меня сумасшедшим, — негромко произнес он, — но я, кажется, догадываюсь, кто гонится за нами.
— Кто же?
— Один очень упрямый человек, которого мы потеряли было, да только он не захотел оказаться потерянным. Не его роль.
Враницкий сообразил не сразу, а когда догадался — взглянул на Розена с укоризной.
— Фантазии, господин полковник. Граф Лопухин погиб, вечная ему память. А если не погиб, так в плену у пиратов, что еще хуже.
— А вот увидите… Предложил бы пари, но это будет чистый грабеж. Можете дать тревоге отбой, никакого инцидента не будет.
Тем временем мачты баркентины расцветились целым букетом флажков.
— Просят нас уменьшить ход, — разобрал Враницкий в бинокль. — Пойду доложу.
— Вот видите, — усмехнулся Розен. — Что я вам говорил!
— Увижу своими глазами — поверю, — отрезал старший офицер. — Догадкам верить не привык-с!
Вернулся он в сопровождении Пыхачева. Некоторое время каперанг делал вид, будто вышел на мостик исключительно по обязанности командира находиться на посту во время входа в порт, тем более незнакомый.
Затем произнес:
— Но ведь там могут быть наши соотечественники. Возможно, они нуждаются в нашей помощи. Как вы полагаете, Павел Васильевич?
— Полагаю, что андреевский флаг может быть и уловкой.
— Чей же?
— Не знаю! Знаю только, что мы выполняем особую миссию: у нас на борту находится наследник престола, и мы отвечаем за его безопасность.
Пыхачев хмурился, не в силах принять решение. Корвет входил в узость пролива. Зябкая хмарь рассеялась, заиграли веселыми красками живописные берега и островки диковинной формы.
Вновь показалась красавица Фудзи. А главным, с точки зрения каперанга, было то, что далеко впереди волны Токийского залива рассекали несколько пароходов и парусников. Кто решится напасть на русское судно у всех на виду?
— Убавить ход до малого, — распорядился наконец Пыхачев.
Враницкий молча повернул рукоять машинного телеграфа. Обветренное лицо старшего офицера одной лишь угрюмостью выражало несогласие с командиром. Вот подойдет подозрительный чужак на кабельтов да как жахнет из всех орудий — что тогда?
Неизвестная баркентина с русским флагом как будто обрела крылья — летела по волнам, приближалась…
— Позвольте-ка на минуту бинокль, — попросил Розен.
— Пожалуйста, — не слишком вежливо буркнул Враницкий.
Полковник рассматривал чужое судно не слишком долго.
— Извольте убедиться сами, — сказал он, возвращая бинокль. — Граф Лопухин собственной персоной. Дымит папиросой, как обычно.
