Пожираю его глазами, как будто никогда раньше не видела обнаженной груди. Это не могло быть здоровым. Полезно для моего психического здоровья."
"Отвернувшись от него немного слишком резко, я принялась возиться со своей сброшенной одеждой. Краем глаза я наблюдала, как он надевает рубашку с короткими рукавами.
Хорошо. Это было определенно хорошо. Прикрой эти точеные грудные мышцы и пресс, глупо безупречный мужчина, который любит «Вверх».
Я открыла ящик узкого комода и уставилась в него. Поняв, что мне ничего оттуда не нужно, я снова закрыла ее.
Я распахнула одну из дверей шкафа и поняла то же самое, черт возьми. Проклиная себе под нос свою очевидную глупость, я почувствовала, как Аарон двинулся за мной.
Мои руки скрутили одежду, которую я держала в руках, в комок.
Мягкое прикосновение к тыльной стороне моей руки сорвало мою внутреннюю ободряющую речь, немедленно воспламенив мои попытки убедить себя, что я была спокойна и невозмутима.
— Что-то случилось? — он провел этими пальцами вверх и вниз по тыльной стороне моей руки.
— Ты нервничаешь.
— Ничего не случилось. Я в порядке, — солгала я и услышала, как дрожит мой собственный голос. —Я… отлично.
Это не было правдой.
Аарон в последний раз провел пальцами по моей коже, пока я стояла к нему спиной. Казалось, он чего-то ждал, и когда тишина, последовавшая за моим комментарием, затянулась, он вздохнул.
— Я буду спать на полу.
Его голос звучал совсем не так, поэтому я наконец повернулась к нему лицом.
Он уходил, поэтому я потянулась к его руке, обхватив своими тонкими пальцами его запястье. Я чувствовала его пульс на своей коже.
— Не надо, — прошептала я. — Я же сказала тебе, ты не обязан. Мы будем спать на кровати. Мы оба, — я проглотила комок, образовавшийся у меня в горле. — Это не то, о чем я беспокоюсь, — и это не было полной ложью. Я знала, что Аарон с радостью заснул бы, свесив половину своего тела с этой кровати, если бы я хотя бы выглядела немного неуютно. Черт возьми, он бы спал на полу, если бы я ему позволила.
— Я просто… — я покачала головой, не зная, как закончить это заявление. Не осмеливаясь.
Я боюсь не тебя в постели со мной, — хотелось мне сказать ему. — А себя и все, что происходит в моей голове, и этот дурацкий орган в центре моей груди — вот чего я боюсь. Себя и то, что я могла бы позволить себе сделать, то, чего я боюсь. Вся эта игра, которую мы разыгрывали, портит все, что я, как мне казалось, знала.
