Скорее кофе спонтанно превратится в кубики льда, прежде чем я добровольно вернусь в эту комнату.
— Menuda sensaci'on ha causado en la familia. Tu madre no pod'ia parar de… (Это была сенсация в семье. Твоя мама не могла остановиться…) — а затем она продолжила рассказывать мне о том, когда, как и что было сказано о моем — фальшивом — парне, Аароне, всего за двадцать четыре часа, которые он провел в стране.
Что было немало, учитывая короткий промежуток времени.
Именно поэтому то, что Чаро делила с нами жилье, было так опасно.
У нее не было никаких социальных фильтров и никакого уважения к частной жизни. Я была искренне потрясена, что она не ворвалась в нашу комнату и не вытащила моего фальшивого парня из постели, чтобы продолжить свое исследование.
Болтовня Чаро продолжала наполнять кухню, когда я рассеянно кивнула головой.
— Y justo como le dije a tu madre, llegar'a un d'ia en el que Lina tendr'a que superar lo de Daniel, — и как я сказала твоей маме, придет день, когда Лине придется забыть Даниеля. — Sino se va a quedar para vestir santos y…
Господи, моя кузина только что употребила то испанское выражение, которое я так ненавидела.
То, которое я слышала, которое обращалось ко мне не раз, его всегда бормотали или шептали, или просто так, как она делала, громко и ясно. Se va a quedar para vestir santos. Что буквально переводилось как что-то о одевании святых и означало, что я останусь одинокой и посвящу свою жизнь Богу до конца своей жизни.
Чувствуя себя совершенно беззащитной, стоя наедине со своей кузиной, я не могла решить, был ли сонный Аарон благословением или проклятием больше.
Вчера, когда он был со мной, лицом к лицу с Чаро, моей сестрой, Даниелем и всеми остальными, это было неожиданно легче, чем сделать это сейчас."
"Теперь я поняла, что, хотя я и привезла его в Испанию с этой конкретной целью, я никогда по-настоящему не ожидала, что это сработает. Или что мы станем командой. Что он вселит в меня силу — даже если я использую ее, чтобы солгать своей семье, — или что он заставит меня почувствовать, что я не одинока в этом.
И самой страшной, самой ужасающей частью было то, что все это начало просачиваться сквозь линии, которые определяли нашу сделку. Чуть больше чем за день.
Доказательство было прошлой ночью. Мы почти поцеловались. Мы сделали больше, чем просто это. Больше, чем тренироваться или притворяться.
Безумие. Это было безумие, но в то же время это было правдой. Я была достаточно честна, чтобы признаться в этом самой себе.
