Но это не означало, что я была достаточно храбра, чтобы признать это вслух. Я все еще была трусихой, которая с позором вышла из той комнаты, точнее убежала, прежде чем меня заставили поговорить.
И я бы сделала это снова.
Аарон скоро станет моим боссом, и это все изменит. Иметь его здесь — в Испании, в моей родной стране, присутствовать на свадьбе моей сестры в качестве моего фальшивого кавалера — уже было опасно. Это было достаточной причиной для меня, чтобы трястись от страха при мысли о том, что кто-то на работе узнает об этом.
Это не имело никакого отношения к странной политике компании или к тому, что я была главным объектом неприязни. Я уже была связана с кем-то, где между нами существовали отношения контроля, где я не была тем, кто обладал властью. И куда это меня привело? Я была единственной, кому приходилось иметь дело с грязными и ядовитыми языками, которые не подумали дважды, прежде чем клеймить меня и все, ради чего я так усердно работала. Только для чего? Чтобы немного посмеяться? Чтобы тыкать в меня пальцами? Чтобы унизить меня и чувствовать себя немного лучше?
История может повториться, и на этот раз виновата буду я.
Это буду я, кто споткнется об один и тот же камень во второй раз. На этот раз я тоже поставила под угрозу свою карьеру, а не только доверие к моей работе, мою репутацию женщины или мою социальную жизнь. И все это будет на мне.
Сделав еще один глоток кофе из своей кружки, я попыталась отодвинуть все это в сторону.
Что бы я ни думала, что происходит между мной и Аароном, этого должно… не произойти.
Нигде.
Потому что это невозможно. Этого не будет. И все равно все это было ложью.
Как будто сам дьявол был вызван Чаро, которая продолжала говорить о нем, или обо мне, которая продолжала думать о нем так или иначе, Аарон материализовался на кухне. Его глаза сразу же нашли меня, как будто я была единственной вещью между этими четырьмя стенами.
Моя кружка застыла в воздухе. Мои губы приоткрылись, и мой взгляд жаждал впитать его всего.
Но как я могла этого не сделать? Простая футболка, прикрывавшая его широкую грудь, ничего не делала, чтобы скрыть тело, которое, как я теперь знала, годами тщательно культивировалось до совершенства. Годами. Те свободные пижамные штаны, которые я видела низко висящими на его бедрах прошлой ночью, все еще были на нем. Соблазняя меня. Заставляя меня думать о том, как он прижимал эти бедра ко мне с мучительно восхитительной мягкостью.
