Та яркая улыбка, которая появилась на его лице, вернулась, в мгновение ока выбив меня из игры. А потом рука, обнимавшая спинку моего сиденья, вытянулась, и он игриво ущипнул меня за бок.
Я подскочила на своем месте, чуть не сбросив несколько стаканов со стола.
Другая рука Аарона потянулась за вином, поднося его к губам.
— Не остри, — сказал он поверх своего стакана, пригвоздив меня взглядом, который заставил меня заерзать на стуле. Затем он опустил голову и понизил голос. — В следующий раз я сделаю больше, чем просто ущипну тебя, — его губы наконец встретились со стаканом, делая глоток.
Удерживая взгляд на его губах в течение нескольких напряженных секунд, я была уверена, что что-то выскочило в непосредственной близости от моих женских репродуктивных органов.
Щеки вспыхнули, я повернула голову, ища любые доказательства того, что кто-то за столом слышал это. Моя abuela (бабушка) все еще была занята тем, что убирала свою тарелку. Гонзало и Изабель, казалось, вот-вот упадут в обморок от усталости и, скорее всего, пищевой комы к тому времени, как мы добрались до десерта.
Мои родители оживленно болтали с официантом, которого я даже не заметила, стоявшим у нашего столика. А Даниель, который пришел один, потому что его родители и родители Гонзало должны были приехать завтра рано утром, смотрел на свой телефон так, словно в нем хранились тайны вселенной.
В тот день несколько недель назад, когда я неправдиво заявила, что встречаюсь с мужчиной после того, как мне сказали, что Даниель помолвлен и счастлив, как никогда, я сделала это в панике, представив сцену, почти идентичную той, в которой мы оказались.
За исключением того, что стул рядом со мной был бы пуст. Или занят кем-то другим, вроде моей бабушки или невесты Даниеля, зная мою удачу. Или, эй, может быть, это был бы тот эскорт, которого я ненадолго подумывала нанять. Но в любом случае, это был бы кто-то, кто не заставил бы мое сердце биться быстрее одним лишь взглядом или мой живот скрутился бы от одной из тех улыбок, которых я начинала желать только для себя.
Итак, когда я посмотрела в сторону Даниеля, я поняла несколько вещей. Прежде всего, моя внутренняя реакция на ложь и на то, чтобы втянуть себя — и Аарона — в этот нелепый план, была, возможно, немного чрезмерной. Затем был тот факт, что, несмотря на чрезмерность, присутствие Аарона со мной облегчило все так, как я никогда бы не представила себе.
