Щедрый и добрый, это намного больше, чем я когда-либо ожидала от него, если бы мое сердце пропустившее крошечный удар что застало меня врасплох, было каким-то признаком.
Я посмотрела вниз, осознав, что мои пальцы снова играют с браслетом на запястье.
— Значит, это то место, куда ты брал прошлогоднего участника торгов?
— Да, — я чувствовала, как он молча просит меня не делать этого. Не спрашивать, о чем Анжела упоминала ранее.
— О, — сказала я рассеянно. — Кстати, о прошлом году, — я должна была спросить, — что произошло во время аукциона?
Плечи Аарона напряглись, на его лице отразилось смирение.
— Не так уж много.
— О, да? — я изобразила удивление. — Значит, эта жестокая конкуренция, о которой говорила Анжела, та, которой мне не следует бояться, ни о чем не говорит?
Я наблюдала, как его губы дернулись, а затем надулись.
Надутая губа. На губах Аарона.
— И не будет никаких предупреждений? — настаивала я, впервые знакомясь с его выражением лица. — Действительно никаких?
Аарон Блэкфорд продолжал надувать губы, что, в свою очередь, заставило меня захотеть улыбнуться как можно шире.
Не то чтобы я стала бы. Я подавила это желание.
— О, хорошо, — я пожала плечами. — я уверена, что толпа перевозбужденных участников торгов – обычное явление для тебя, Блэкфорд, — я дразнила его, потому что как я могла не поддразнивать, когда он выглядел таким… униженным и готовым вылезти из своей кожи? Плюс, он все равно дразнил меня первым. — Как именно это произошло? Они набросились на тебя? Или, может быть, это было что-то более изощренно? Например, швыряли деньги к твоим ногам? Или же нижнее белье?
Если бы у этого человека была способность краснеть, я бы поставила все свои деньги на то, что эти щеки покраснеют в любой момент.
— Здесь нечего стесняться. Ты все равно уже большой мальчик.
Брови Аарона взлетели на лоб.
— Да, мы уже говорили об этом, — он подошел на шаг ближе. — Я могу постоять за себя.
— Не похоже на то, — мой голос прозвучал более дрожащим, чем мне бы хотелось.
Затем он сделал еще один шаг, и что-то затрепетало у меня в животе.
— К счастью, — он наклонился ближе, пристально глядя на меня своими голубыми глазами, — Ты сегодня здесь.
Трепет усилился. Что не имело никакого смысла. Я должна была… что? Что я должна была чувствовать?
— И самая высокая ставка будет твоей. И ни чьей другой.
Мое сердце бешено заколотилось, когда я посмотрела на него, чувствуя себя подавленной, что не было отрицанием из-за того, как близко он стоял.
