Я потрясла головой, стараясь успокоить разгулявшиеся мысли. Нет, об этом я думать не буду. Только не сейчас, не перед всеми.
Взгляд все еще был прикован к Аарону, отмечая его реакцию – точнее, полное ее отсутствие.
Теперь все будет иначе. Что бы между нами ни было.
И неважно, что Аарон – моя последняя надежда. Неважно, что в Испании никто не поверит в наш роман, потому что мы вечно цапаемся и спорим. Неважно, что он признался в истинном ко мне отношении, а я не знаю, к чему нас это в итоге приведет.
Все это совершенно неважно – наш договор расторгнут.
Иначе нельзя.
Я не могу и дальше играть с человеком, который вскоре возглавит компанию. Который станет мне начальником.
Не могу угодить в ту же ситуацию, что и прежде – с тем же печальным исходом. Печальным в первую очередь для меня. И только для меня. Пусть все это понарошку, и то, что было в субботу, не стоит воспринимать всерьез, рисковать я не стану.
Заскрипели стулья, возвращая меня в реальность. Коллеги поднялись и быстро разбежались, включая Аарона.
Я нашла взглядом Рози. Та таращила зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами.
«Охренеть», – прошептала она одними губами.
Не то слово.
При том, что Рози не знает про нашу сделку!
У нее за спиной я заметила Аарона и поняла, что надо делать. Мать научила меня решать проблемы сразу. Не нужно тянуть до последнего и ждать, когда они рассосутся. Не рассосутся. Рано или поздно – чаще всего в самый неожиданный момент – они дадут о себе знать и утащат тебя на дно.
Набравшись решимости, я помахала Рози и позволила ногам вынести меня из конференц-зала.
Проклиная свой рост и длину конечностей, я никак не могла угнаться за размашистым шагом мужчины впереди.
Менее чем за минуту – очень короткий срок, за который сердце успело забиться в странном предвкушении, – Аарон добрался до своего кабинета. Я вошла вслед за ним.
Он подошел к креслу, тяжело уселся, зажмурился и, правой рукой накрыв лицо, принялся тереть глаза.
Аарон, наверное, думал, что один, – он никогда бы не повел себя так на людях.
Не показал бы свою усталость. Настоящего себя, а не тот стальной фасад, которым отгораживается от остальных.
Как и в субботу, мне снова захотелось его утешить. Я чуть не подошла к нему и не спросила, как дела. К счастью, здравый смысл, просыпавшийся в его присутствии, не дал мне опять влипнуть в неловкую ситуацию.
Аарон в моем утешении не нуждался. В гробу он видел мою дружбу.
Встав напротив так, чтобы нас разделял стол, я наконец дала знать о своем присутствии.
