Это Владимиров или даже Жирнов по первому требованию Оболенского разделись бы до трусов. Майор не позволит прикоснуться к себе. Правда, с оговоркой, живым не позволит. А убирать его нельзя! Во-первых, смерть второго сотрудника Службы, да еще секретного агента, и почти одновременно с Ковалевой, сразу породит массу вопросов у куратора, на которые Оболенскому ответить будет трудно. На бытовуху ликвидацию Москвитина не скинешь, а следовательно, Большаков почувствует неладное и начнет крутить Службу. И закончиться этот крутеж может плохо.
Вот черт. Задала сучка Ковалева задачку. Создала проблему. Хотя, если быть объективным, винить во всем Оболенскому следовало только себя. Это он потерял нюх, расслабился и назначил встречу с Астаминовым в обычном московском кафе. Ведь мог же вывести Батыра за город? Мог. И никто ничего не узнал бы. Почему не вывез? Да все потому. Расслабился. А в его работе, особенно теневой, расслабление смерти подобно, в чем сейчас он имеет полную возможность убедиться.
Оболенский вызвал оперативного дежурного и велел подать машину.
Генерал затушил окурок в пепельнице, извлек из сейфа спутниковый телефон, положив его в кейс, налил еще рюмку коньяка, поднял ее:
— Да поможет мне Бог!
Выпил. Вышел на улицу. Сел в «Мерседес», приказав водителю:
— На набережную, Женя.
Прапорщик Хомяков плавно вывел иномарку с территории центрального офиса. Через полчаса остановился на площадке у одной из многочисленных пристаней на Москве-реке. Генерал, покинув салон, прошелся вдоль высокого гранитного парапета, глядя на воду.
Остановился. Достал из кейса телефон, включил его.
— Джура!
— О! Господин Оболенский? Какими судьбами? Хотя догадываюсь, Батыр доложил мне о небольших проблемах, возникших у вас в Москве.
Генерал невесело усмехнулся:
— Если бы небольших. Да, началось все с мелочи, но затем эти мелочи начали разрастаться с большой ком."
"— Тебе нужен мой совет или помощь, Петр Константинович?
— И то, и другое, Адам.
— Весь во внимании.
Генерал огляделся, вокруг не было никого, только машины четырьмя плотными рядами продвигались вдоль набережной.
Оболенский проговорил:
— Наша встреча с Батыром в Москве зафиксирована.
Адам Дахашев, он же Джура, спокойно произнес:
— Я это знаю. И что?
— Как что? Мало того, что нас сфотографировала моя сотрудница, оказавшаяся в кафе случайно, так она еще идентифицировала через компьютер Батыра и моего собеседника, вытащив из базы данных Службы его досье! Эти документы она передала кому-то.
