Отец Ким – дипломат, который большую часть своего времени находится в Брюсселе и редко бывает дома. Ее мать – известная художница, которая обычно запирается в своей студии, так что Ким стала взрослой с момента рождения Кириана восемь лет назад.
Она не только его старшая сестра, но и мать, и отец, и лучший друг. Она всегда говорила, что не хочет, чтобы он чувствовал ту пустоту, которую она испытывала в детстве.
Мы с тетей вместе готовим ужин. Я почти не слушаю ее и не рассказываю о своем дне в школе.
Я совершенно сбита с толку.
– У тебя что-то в телефоне? – спрашивает тетя подозрительным тоном, когда я проверяю его в миллионный раз за последний час.
Я заставляю себя улыбнуться.
– Нет, ничего.
Тишина.
Эйден не отправил ни одного из своих ночных сообщений.
Я его расслаблю.
Голос Сильвер затягивает петлю на моей шее. Мои пальцы чешутся, а руки кажутся грязными, хотя я только что их вымыла.
Я опускаю их под воду в раковине, затем отстраняюсь, когда замечаю, что тетя наблюдает за мной.
Она знает, что я зацикливаюсь на мытье рук только тогда, когда волнуюсь.
– Я собираюсь в магазин, – выпаливаю я, чтобы отвлечь ее внимание.
– Зачем? – спрашивает она.
– У меня закончились тампоны, – говорю я первое, что приходит в голову.
– Но у тебя нет месячных, милая.
– Должны начаться через несколько дней. Ты же знаешь, я люблю быть подготовленной. – Я уже направляюсь к двери.
– Элси.
– Да? – бросаю я через плечо.
Тетя Блэр машет купюрой.
– Ты забыла деньги.
– Точно.
– Я неловко улыбаюсь и беру у нее купюру.
– И надень свитер. На улице прохладно.
– Да, тетя! – кричу я с порога.
– Скорее возвращайся.
Засовывая ноги в балетки, я набрасываю тонкий свитер поверх своего черного хлопчатобумажного платья, на котором написано «Комфортно дома». Оно похоже на футболку большого размера, которая доходит мне до колен.
Как только я выхожу из дома, первые капли дождя попадают мне на нос и ресницы. Я могла бы вернуться за зонтиком, но не делаю этого.
Вместо этого я позволяю своим ногам взять верх.
Я бегу по пустым, освещенным улицам так сильно и быстро, как только могу. Ночной холод бьет меня по лицу, а дождь мочит насквозь за считаные секунды.
Но этого недостаточно.
У меня в груди какая-то тяжесть.
Это удушающе.
Это лишает меня всякого воздуха.
Каждый мой вдох кажется мне грязным.
Я чувствую себя грязной.
Единственное, что может очистить меня, – это бег и дождь.
Только… этого не происходит.
