– Ты даже не будешь притворяться? – спрашиваю я.
– Ты хочешь, чтобы я солгал тебе? – Его голова наклоняется набок, когда он изучает меня. – Тебе от этого станет лучше?
– Дело не в этом. Просто…
Он держит мои руки в своих и рисует круги на ладонях.
– Я не знаю, на что я способен, когда дело касается тебя. Я хочу думать, что у меня есть границы. – Его темные глаза скользят по моему лицу. – Но это не так.
Мой позвоночник выпрямляется.
Это та часть, где я должна бежать и просить о помощи, не так ли?
Но правда в том, что я тоже не знаю, на что я способна, когда дело касается Эйдена.
Я никогда не думала, что буду увлечена им до такой степени, что буду страстно желать, но у него есть способность оставаться у меня на коже.
– Я пугаю тебя, Эльза? – он наблюдает за мной с маниакальным интересом, когда кладет мою ладонь на свой твердый живот.
– Нет, – тихо говорю я.
– Некоторые вещи никогда не меняются. – Он усмехается. – Ты все так же ужасно лжешь.
– Это не ложь, – возражаю я.
Его глаза впиваются в мои.
– Я знаю, когда ты лжешь, сладкая.
– Каким образом?
– У тебя все на лице написано. – Он похлопывает меня по носу, выражение его лица игривое. – Твой нос слегка морщится, когда ты лжешь. Тебе следует над этим поработать.
Это то, что он делает? Работает над своей мимикой, чтобы лгать так искусно?
– Если я это сделаю, тебе не будет трудно определить, лгу я или нет?
– Мне не нужны подсказки, чтобы понять, лжешь ты или говоришь правду.
– Почему?
Должно быть, я выгляжу чертовски смущенной, потому что он смеется.
– Скажи что-нибудь, и я отвечу, правда это или ложь.
– Я пришла сюда одна.
– Ложь. Я видел тебя с Рид. Попробуй что-нибудь, чего я не знаю.
– Это не весело, если я играю одна. Как насчет один на один? – Это мой единственный шанс узнать о нем больше, и я ни за что не упущу его.
Я дрожу. Он накрывает меня простыней и обнимает руками, заключая в крепкие объятия. Я наполовину лежу на нем, его ноги обвивают мои.
Странно, насколько естественно я чувствую себя в его объятиях.
– Ты первая, – говорит он.
– Я приемная.
Его глаза сияют чем-то нечитаемым, когда он говорит:
– Правда. Но я уже знал это.
– Отлично. Твоя очередь.
– Я бы хотел, чтобы меня усыновили.
Я пристально изучаю его мимику, но его лицо не меняется.
– Правда.
– Ложь, – он ухмыляется. – Мне нравится то, кто я есть.
– Неужели? – Я не знаю, почему я думаю, что он лжет.
