Жест нежный, почти заботливый, если бы не непосредственная опасность удушья, как в прошлый раз. – Ты первая причинила мне боль.
– Что?
Официантка возвращается с нашими заказами. Она стоит на небольшом расстоянии, наблюдая за нами с невозмутимым выражением лица. Я сползаю с колен Эйдена, мои щеки пылают.
Эйден отпускает меня с ухмылкой.
Ради бога, неужели она не видит, что мы в школьной форме?
После ухода официантки я принимаюсь за низкоуглеводные маффины и омлет с помидорами.
Я умираю с голоду с самого утра.
Если он покупает, я ем. Еда не имеет никакого отношения к моей вражде с Дьяволом.
Упомянутый Дьявол не притрагивается к своей еде и молча наблюдает за мной, как сталкер.
Я поднимаю голову и вопросительно смотрю на него.
Он снимает пиджак, кладет его на край стула и закатывает манжеты рубашки почти до локтей, обнажая сильные жилистые руки и… татуировки.
У него есть татуировки на внутренней стороне предплечья.
Две простые черные стрелки, указывающие в противоположных направлениях.
Я наклоняюсь ближе, чтобы рассмотреть их.
Вот тогда-то я и замечаю.
Возле его локтя есть поблекший шрам, на который указывает одна из стрел.
Его движения скрупулезны, когда он режет яйца и откусывает кусочек.
Я указываю на татуировку.
– Она что-то означает?
Его темные глаза встречаются с моими, и я поражена их глубиной. Как будто кто-то втолкнул его в непроницаемый туман, и он не может выбраться.
– Некоторые шрамы лучше не показывать.
– Например, какие? – медленно спрашиваю я.
– Например, твой шрам. Ты ведь хорошо его скрываешь, да, Отмороженная?
Я вонзаю вилку в омлет и разрываю зрительный контакт."
"– О! Значит, тебе нравится говорить обо мне, но когда тема переходит к маленькой мисс Отмороженной, это становится красной чертой. Ты понимаешь, насколько это двойные стандарты?
– Перестань подстраивать все под себя.
– Ответ – нет.
– Тебе это нравится?
– Что?
– Быть чертовым конченым контрол-фриком[6].
– Возможно.
Мои губы кривятся.
– Было ли что-то, выходившее из-под твоего контроля хоть когда-то?
– Лишь дважды, – тянет он. – Ты третий случай.
Я делаю паузу, отпивая апельсиновый сок, мой голос замедляется.
– И как?
– Будь моей.
Я давлюсь своим соком, выплевывая яркие капли по всему столу.
Эйден хихикает, предлагая мне салфетку.
– Господи, тише. Я не прошу твоего первенца.
– Это еще хуже. – Я смотрю на него, вытирая сок со своего лица.
