Все это время я считала, что он хочет открываться и общаться, что ему это не нужно. А сейчас я понимаю, что он готов идти на контакт. Просто ему непривычно вести откровенные разговоры. Значит ли это, что у него просто никогда не было отношений, где бы это требовалось?
Дома мы оказываемся спустя час. Меня не покидает ощущение особого вечера. Мне кажется, что это еще не конец. Но Рустам даже никоим образом мне намекнул на то, что мы как-то продолжим этот вечер.
Мы отдаем десерт Галине Петровне, она краснеет и благодарит нас.
После убирает его в холодильник.
Вижу, что ее распирают эмоции, так же как и меня. Она хочет подойти ближе, обнять. Но почему-то этого не делает. Боится, что Рустаму это не понравится?
В этот момент делаю в мозгу небольшую пометочку о том, что Галина Петровна тот человек, который сможет мне рассказать что-то больше о Рустаме. Немного приоткрыть занавес. Нужно только найти к ней правильный подход и тогда возможно она со мной разоткровенничается. Мне безумно хочется послушать истории про маленького Айдарова.
Каким он был мальчуганом. Как хмурился, когда ему что-то не нравилось. Как преодолевал какие-то трудности. Уверена, что и смешные истории должны быть в арсенале."
"Я жутко волнуюсь, когда мы поднимаемся по лестнице. Хочется спросить придет ди он сегодня ночевать в моб спальню, но мне кажется, что это будет перебором.
Решаю не доводить ситуацию до неудобного момента, когда мы оба остановится у двери в мою спальню и будем переминаться с ноги на ногу.
Поэтому я разворачиваюсь к мужчине, как только мы поднимаемся на второй этаж смотрю в глаза и делаю к нему шаг.
— Спасибо за этот вечер, — произношу тихо, но он прекрасно слышит каждое слово.
Поднимаюсь на носочках и прикасаюсь губами к его щеке. Внизу живота все стягивает приятной судорогой. Я хочу поцеловать его совсем не в щеку. Решаю даже не думать, а просто делать то что хочу. Поднимаю взгляд. Смотрю ему в глаза. Вдыхаю его аромат, а после… сама тянусь к губам.
Айдаров несколько секунд стоит неподвижно, а через секунду его ладонь сжимает мою ягодицу, а в рот нагло проникает его язык.
В спальне Айдарова ничего не изменилось с того времени, как я в ней была. С моего оглушительного позора.
Айдаров не заносит меня в свою комнату и даже не затягивает. Я захожу следом за ним. Я уже поняла, что ему нужно быть уверенным в том, что я точно осознаю на что подписываюсь и что делаю. Чтобы я была точно уверена в своем решении.
