Ощущение незащищенности и чувство стыда, в которое ты погружаешься, как в топкое болото, чувство, которое я испытывала из раза в раз, обнажаясь и ложась на красное одеяло перед своим мучителем, – всё это вновь пронеслось в моей голове, и я отказалась…
Уже ближе к вечеру нас все в том же автомобиле наконец-то привезли в Рязань, в отделение полиции для встречи с родными. Как потом мне рассказала мама, ещё ранним утром ей позвонили из прокуратуры с сообщением, что дочь нашлась живой. После этого сообщения еще целых двенадцать часов мамочка ждала разрешения приехать и забрать меня… У меня же было ощущение, что я физически чувствую, как тянется время.
Казалось, что время ожидания встречи с мамой в эти несколько часов было более муторным и нервным, чем всё время нашего заточения."
"Я шла по коридору на встречу с родными и чувствовала, как сердце выпрыгивает из груди. Три с половиной года я каждый день, каждый час, каждую минуту мечтала об этом мгновении, а сейчас, когда оно свершилось, мне вдруг стало безумно страшно показаться на глаза своей семье.
Я понимала, что мало похожа на ту хорошенькую девочку, которая однажды ушла из дома и не вернулась. Худая, бледная, в грязной одежде и жутким запахом плесени, который источала, кажется, каждая клеточка. Узнают ли они во мне свою милую весёлую Катюшу? Что почувствуют, когда поймут, где я была все это время? Я нервничала и боялась первой встречи с мамой. А вдруг мама будет винить и упрекать меня? А папа? Переживут ли они правду о том, что случилось с их дочкой? А вдруг это убьет их? И вообще – что рассказать им, а о чём лучше промолчать?
И вот – дверь в кабинет следователя, за которой меня уже ждут… Там – мои мама и сестра… Как же страшно открыть эту дверь! Кажется, я чувствую, как пульсирует кровь у меня в висках, каждый удар сердца грохотом отдается где-то в голове… Нужно сделать последний шаг… За дверью – мои родные…
Как только я вошла, они сразу кинулись ко мне и начали обнимать и целовать.
Мама сквозь слезы спрашивала, болит ли у меня что-то и не понимала, что с моей походкой. Потом, конечно, она рассказывала мне, что мой вид привел ее в шок: худенькая, бледная, волосы клочьями вылезали да еще и еле стоящая на ногах…
– Мам, все хорошо, просто там ходить было негде, поэтому я разучилась, – отвечала я, пытаясь ее успокоить.
Напряжение, которое угнетало меня последние несколько часов перед встречей, прошло.
