— Почему вы вдруг захотели уехать из России?
— Я, как и любой другой российский гражданин, имею законное право отправляться, куда пожелаю, — ответил Солагашвили.
— Вы решили сбежать в то государство, с которым у нас нет дипломатических отношений? — уточнил Гайдаев.
— Не забывайте, что я грузин. Кстати, в Грузию российским гражданам можно спокойно въезжать. Там дают визы на границе. Это сюда не пускают граждан Грузии, к большому сожалению.
— Хватит! — прервал его Леонид Леонидович. — Давайте без ненужного ерничанья.
Итак, вы пытались срочно покинуть страну. Я могу узнать, почему вам это понадобилось?
— Не нужно меня допрашивать, — со вздохом сказал Солагашвили. — Все и так понятно. Предъявляйте ваши обвинения и вызовите мне в камеру врача."
"— Почему вы уверены, что я отправлю вас в камеру? — поинтересовался Гайдаев.
— Иначе вы не стали бы снимать меня с рейса, — пояснил Леван. — Повторяю: давайте ваши обвинения и отправляйте меня в камеру. Как можно быстрее.
— Куда вы торопитесь? — спросил Вавилов.
— Я просто хочу отдохнуть от этой собачьей жизни. Вы же все равно повесите на меня убийство, — ответил Солагашвили.
Следователи переглянулись.
Дронго молча наблюдал за задержанным.
— Откуда вы знаете про убийство? — спросил Гайдаев. — Я вам ничего про это не говорил.
— Ну да, вы задержали меня в аэропорту и доставили сюда, чтобы узнать рецепт грузинского соуса ткемали.
— Еще раз говорю: прекратите паясничать, — потребовал Леонид Леонидович. — Что вы знаете про убийство?
— Знаю, что Монахова убил этот охранник.
— Про сегодняшнее убийство, — вставил Вавилов.
— Ничего не знаю. Просто вспомнил, с чего началась эта история.
Гайдаев и Вавилов снова переглянулись.
— Можно мне?.. — попросил Дронго, обращаясь к следователям.
— Давайте, — разрешил Леонид Леонидович.
— Как вы себя чувствуете? — спросил эксперт.
— Что? — Солагашвили явно смутился.
— Я спросил, как вы себя чувствуете. Вы ведь хотели врача.
— Ничего страшного. Просто слабость какая-то навалилась.
— Не уверен. По-моему, вы чувствуете себя гораздо хуже, чем хотите показать.
Солагашвили нахмурился, набрал в легкие воздуха, тяжело его выдохнул, покачал головой.
— Я с самого начала нашего знакомства понял, что вы не очень приятный человек. Видимо, справедливо опасался. Вам не говорили, что ваша манера общения вызывает у людей раздражение?
— Много раз. Тем не менее вы не ответили на мой вопрос.
— Идите к черту, — вспыхнул Леван Шалвович. — Я не буду больше отвечать на ваши вопросы.
