Испытание (СИ)

Когда Арсению сообщили, что побег состоялся, обоих взяли и по его распоряжению заперли в подвал, он не сразу поверил. Слишком хорошо ему было, расслабился, потерял счет времени и чувство реальности. Возвращаться в отвратительную действительность было тошно и страшно. Но он, конечно, включился, особенно, когда указали точное время проведения операции.

В подвал шел взглянуть в лицо Анне, хотелось все-таки увидеть правду в ее глазах. Да и хоббиту тоже хотелось сказать пару теплых слов.

Но, Господи, Боже, он все это время не переставая думал о том, что неспроста Саша сегодня была с ним так мила, целовала, в глаза смотрела ласково.

Майкл смотрел на него открыто, без страха. И даже с легким презрением. На вопрос:

Ответил спокойно усмехнувшись:

- На то, что тебя от злости кандрашка хватит.

Надо же, смеется. Крепкий мужик.

- Как же ты умудрился, все сам-один? Неужто не помогал никто?

Майкл глянул и отвернулся.

- Ты и сам всех знаешь. А кого не знаешь, значит не судьба.

- Я ведь могу и выдавить из тебя, а мужик? - Арсения зло взяло от этого уверенного спокойствия.

- Давай, выдавливай. Ты же не человек, - и тут вдруг Майкл сорвался, - Какой же ты мужик, если своих женщин в тюрьме держишь?! Не можешь иначе?! Монстр!

Захотелось свернуть мужику шею, даже пальцы свело. Но сдержался. Надо еще эту тварь увидеть. В глаза ее змеиные заглянуть. А сердце сжимается, сжимается от страха:

- Господи... Не делай этого со мной... Господи, смилуйся.

И по глазам англичанки понял, что не смиловался.

А, как больно-то... Лучше бы она ножом ударила, лучше бы...

Как он удержался, реветь хотелось медведем раненым. Не стал, не стал перед Анной. А ведь она поняла, какую ему эта догадка боль причиняет. По глазам видел ее мстительное удовлетворение. Ей много чего было ему высказать, своему мучителю ненавистному, но даже сейчас он видел в ее глазах отчаянную мольбу бабью: люби меня, бей, убивай, унижай, топчи, но люби.

Отвращение добавилось к той страшной, душившей его боли.

Предала... Сашка... Сашенька...

Все это время Саша ждала. Полчаса может, прошло, не больше, а ей показалось, что целая жизнь. Вернулся Арсений откровенным зверем. Какое-то время ходил из угла в угол молча, воздух вокруг него словно клубился гневом. Пока его не было, Саша встала, оделась и застелила постель. Теперь она стояла у окна, прижавшись спиной к стене, страшно не было, было тоскливо.