Испытание (СИ)

Голый ушел! Голый!

- У него, наверное, что-то случилось. Наверное. Должно же быть его поведению логическое объяснение. Сейчас лучше лечь спать, утро вечера мудренее.

Только самовнушение и не думало действовать, а интуиция просто дурным голосом орала, что все очень плохо. Саша встала, пошла в ванную. Ей надо было увидеть, что там у нее на шее, чертово ожерелье холодило кожу как свернувшаяся змея. Зеркало было в гардеробной, огромное, во всю стену, но Саша не любила гардеробную. Эти ряды вешалок с чужой одеждой каждый раз напоминали о ее положении пленницы еще больше, чем решетки на окнах.

Второе зеркало, вернее, зеркальная стена была в ванной. Девушка пошла в ванную.

Включила свет, метнулась к зеркалу. Волной поднялось отвращение. На шее была нацеплена дорогущая цацка, чем-то напоминающая те, из шкатулки, только куда дороже даже на вид. Висюлька на ней была квадратным золотым медальончиком, а на нем выгравированы цифры, почему-то две четверки. Сорок четыре. Попыталась расстегнуть и снять, ан не выходит, застежка не поддавалась никак, а стянуть через голову невозможно.

Пришла запоздалая догадка, вызывая истерический смешок. Смешок перерос в хриплые рыдания. Но слез не было. Она просто сползла на пол, забилась в щель за унитазом и сидела там, тихонько покачиваясь.

- Вот-вот. Ваше место, мамзель, у параши. Ну, где же был ваш сервиз на 12 персон /девяносто шесть предметов? А? Которым вы собирались встречать 'товарища Саахова', где? Ах, вы его не узнали... Что вы говорите...

Слезы очень хотели потечь, даже до боли, но почему-то застревали где-то по дороге, и только горькое обжигающее дыхание вырывалось из груди.

Саша закрыла лицо руками и затихла. Интересно, если не открывать глаза, может быть, это все исчезнет?

- Что ж ты так, как ты могла купиться на его улыбку? А? Скажи мне, скажи... Он же не тянул на нормального компьютерщика, и ты сразу это заметила. Но закрыла на это глаза! Потому что он разговаривал с тобой!? Как она за этот месяц растительного существования могла настолько расслабиться и потерять всякий нюх? Крепко-крепко прижала глаза ладонями.

Ей ведь таинственный хозяин замка, эксцентричный (да, он так говорил, эксцентричный!), постепенно стал казаться странным, милым человеком. Одиноким, скорее всего, парализованным калекой, может быть, жертвой ужасной катастрофы... Слепой, немой, обездвиженный... Нет! Никакой не слепой! Зачем слепому камеры в каждой дырке?! Неважно. Он представлялся ей человеком, достойным уважения и сочувствия.