Она потерялась в его любви. Она думала, что знала, понимала, каково это быть с Лукасом, ее спутником жизни, но оказалось все совсем не так, как она это представляла. Это было намного больше. Это была сама жизнь. Жизнь, разделенная с ним. Она так стремилась сюда, к нему.
— Пожалуйста, Лукас… — зеленые глаза пронзали фиолетовые, принимая и отражая любовь, преданность, желание и страсть.
Толкнувшись внутрь, мужчина почувствовал, как ее невинность поддалась, и услышал испуганный вскрик. Переплетя их пальцы, он замер, его руки дрожали от напряжения, удерживая его вес.
Она была такая узенькая там, — туже, чем он когда-либо представлял, но с влажным горячим теплом, разжигающим в нем пламя. И он жаждал быть сожженным в этом пламени.
— Лукас, — он знал, что ей некомфортно.
— Шшш… не торопись, — его взгляд пылал, и он едва сдерживал свои безумствующие инстинкты под контролем. — У нас есть время, любимая. Расслабься, почувствуй меня, — его губы нежно скользнули по ее щеке, оставляя легкие поцелуи на горячей коже, вдоль подбородка и добрались до вожделенных губ, дразня и щекоча их своим дыханием.
Мужчина с легкой усмешкой немного отодвинулся, когда припухшие от поцелуев губы потянулись к нему. Новая вспышка желания в ее взгляде подсказала Лукасу, что она готова, и когда Виктория в страстном порыве захватила его губы, он скользнул глубже в ее тепло. На этот раз ее крик удовольствия он поглотил поцелуем. Она чуть отстранилась и, обхватив его ногами, вернула его, вернула домой.
Решив сначала доставить своей женщине — действительно своей женщине — удовольствие, Лукас немного отстранился, наблюдая за раскрасневшейся от страсти богиней.
Ее глаза, обычно такие ясные, потемнели, зрачки расширились, закрывая радужку, а тело инстинктивно реагировало на каждое его прикосновение. Она вся непрерывно дрожала в предвкушении облегчения.
— Доверься мне, Виктория. Я держу тебя. Я держу. Отпускай. Дай мне посмотреть, как ты взлетишь.
Тори не могла остановиться. Она не могла это контролировать. Ее тело знало, чего хотело и знало, как это получить.
Где-то глубоко внутри нее что-то боролось, чтобы выбраться, чтобы соединиться. Лукас атаковал ее последнюю внутреннюю преграду, о которой она даже не подозревала, хотя сама же и выстроила ее очень-очень давно. Последняя стена, которая защищала ее душу от больших мужчин, — мужчин, которые ранили ее в два года. Она охотно позволила упасть этим стенам ради Лукаса, крупного мужчины, которого ее душа признала своей второй половинкой.
