— Но я ошибалась, — наклонившись, она коснулась его губ. — Я не понимала, что во мне все еще есть тот перепуганный двухлетний ребенок. И ужас от огромных мужчин, от того, что они легко могут причинить мне боль, — она наблюдала, как шок, страх и, наконец, ужас заполнили глаза ее спутника жизни. — Только не это! Он НИКОГДА так меня не трогал! Не думай об этом, Лукас. Это было безлично, быстро и холодно, но он был таким большим, может быть, не по меркам каринианских стандартов, но когда мне было два года…
— Скажи мне.
— Не знаю, что сказать. Я даже не осознавала этого. Я помню, как все были шокированы, когда тетя Кэсси привела тебя в хижину, а я не убежала с криком. Папа и дедушка были единственными, с кем я могла находиться рядом, даже тогда.
— Вот почему Кэсси знала, что ты не позволишь отцу поймать тебя на лугу.
— Я бы охотнее бросилась в огонь, если бы не она.
Лукас нахмурился:
— Продолжай.
— Я позволила тебе подержать меня в «Спасателе», села рядом с тобой на носилки, направляясь в медблок.
Я позволила дяде Уильяму нести меня после того кошмара. Я думала, что справилась с этим. Что смирилась с тем, что произошло, оставив это в прошлом. Я говорила себе это, заставила поверить, потому что будь я проклята, если бы позволила Одрику контролировать мою жизнь.
— Похоже на тебя.
— Но я ошибалась и даже не знала об этом, пока мы не занялись любовью. Я заблокировала что-то глубоко в себе, возможно, страх. Страх, что я не смогу быть близка с каринианским мужчиной, с тобой. Ты намного крупнее меня, Лукас, — она ласково погладила его щеку.
— Но ты меня не пугаешь. Никогда не пугал, даже в тот первый день. Я всегда чувствовала, что ты моя родственная душа, и это подтвердилось сегодня. Ты освободил мою душу от страха любить тебя, — слезы снова потекли.
Вытирая ее слезы, Лукас почувствовал себя ничтожеством. Понимал ли он когда-нибудь то, что она пережила? На Земле и после спасения. Он отрезал себя, отказался слушать ее сообщения, все во имя самопожертвования, а она страдала от этого.
Теперь она предложила ему самый лучший подарок. Саму себя. Сначала его молчание не беспокоило Тори, она понимала, что мужчина задумался, но слезы в его глазах напугали ее.
— Лукас?
— Ты моя половинка, Виктория, моя спутница жизни, и я никогда не дам тебе повода бояться меня. Я клянусь, что никогда не использую свой размер, свою силу против тебя, — притянув ее к себе, Лукас стал покрывать ее лицо страстными поцелуями, пока Тори не начала задыхаться.
