Гордится ли слуга, что подтирал задницу главе клана? Может и гордится, но не позволяет этому далёкому прошлому проявляться неуважением к нему. Чем ты отличаешься?
Я невольно прикрыл глаза. Задницу? Это даже крепче, чем моё собиратель дерьма и камней."
"— Довольно! — я открыл глаза и шагнул вперёд, становясь словно между этим двумя. — Я не хочу ссоры на пустом месте. Вы — старейшины Сломанного Клинка, его тайные комтуры. Она — самый молодой комтур отделения Ордена во Втором поясе, глава Академии и старейшина уже нашей Академии, Академии Сломанного Клинка.
— Старейшина? — скривился Бахар. — В её возрасте? Не слишком ли высок её пост в таком значимом для фракции месте?
— Пока это пустое место, а не пост, — Виликор и не подумала помочь мне. — Пока я вижу здесь лишь детей, которым рано думать об Академии, и не вижу никого, кого в мою существующую только на словах Академию можно было бы взять. Между юным поколением фракции и основным — пропасть.
— Когда-то для перехода в Академию хватало и двух с половиной звёзд Воина, — напомнил я ей.
— Это было другое место и другое время, — осадила меня Виликор. — Неужели планка Сломанного Клинка так низка, что они будут использовать мерку ничтожного Первого пояса?
Рагедон недовольно заметил:
— У нас нет очереди из желающих влиться в семью.
— Она вам и не нужна. По-вашему, старейшина, — теперь уже Виликор цедила слова, — наш глава совершил невозможное, чтобы вы принимали в семью всякий сброд? Тысячи и тысячи достойных идущих готовы прийти к вам, только скажите им, что глава зовёт их на земли предков.
Старейшины переглянулись, затем Рутгош пристально уставился на меня. Я сделал вид, что не замечаю этого взгляда, тогда он усмехнулся и прямо обратился ко мне:
— Глава.
Я вздохнул:
— Я подумаю.
— О чём тут думать? — вскинул брови Рутгош. — Действовать нужно. Каждый день раздумий — это потерянный день пути.
Неожиданно на мою поддержку пришёл Седой:
— Я понимаю молодого главу. Вся эта затея выглядит опасной, брат.
Какая разница, куда подозрительно часто будут уходить люди, если оба эти места неизвестны и не оставляют следов.
Я кивнул:
— Так и есть. Каждый переход — это след. Пусть не для Стража, так для чужих глаз, которые в городе, несомненно, появятся.
Седой повторил мой кивок и сказал:
— Поэтому никаких переходов. Только ножками.
— Что? — переспросил я, думая, будто ослышался.
Седой смутился:
— Ну это я для красоты ляпнул, молодой глава.
