Осторожно, с трудом вспомнив, как это делается, погладил Рейку по голове.
— Т-ч-ш-ш, ч-ш-ш, всё хорошо, сестра, всё хорошо.
Рейка лягнулась, дёрнулась, но что всё это значило при нашей разнице в силе?
Я повторил:
— Всё хорошо. Тебе стоило раньше сказать мне обо всём этом.
Рейка снова дёрнулась, но я, прижимающий её к себе одной рукой за плечи, даже не шелохнулся, и она сдалась, обмякла и, опустив голову, вдруг заплакала.
— Я думала… Пятый пояс… Я думала… Я старалась. Правда.
А оно… И всё…
Я ещё раз провёл ладонью по волосам Рейки и твёрдо сказал:
— Я хочу, чтобы для начала ты запомнила одну вещь. Преград не существует.
— Ой, вот только давай без нравоучений, Л… — прямо перед моим лицом символ в печати Рейки пыхнул огнём. — Ирал.
Моргнув, я отстранился от своего таланта, заставил печать перед лицом исчезнуть без следа. Повторил, выделяя каждое слово:
— Преград не существует. Есть только испытания, из которого идущий должен вынести что-то важное для себя, выйти с победой, с прибытком.
— Ты не замолчишь, да? — тоскливо спросила Рейка. — Ну давай, закати мне урок. Погляжу, кто лучше учит, ты или Виликор.
Очень кстати вспомнился разговор, который случился между мной и Рейкой на Поле Битвы Саул.
— Когда-то давно ты сказала мне, что я показал тебе, насколько большим может быть твой мир."
"— Помню. А ещё сказала, что поняла, если очень стараться, то твоя жизнь может измениться до неузнаваемости, — она опёрлась мне в грудь затылком, запрокинула голову, ловя мой взгляд.
— Так и вышло, седьмой брат, так и вышло. Я словно предвидела тогда всё, что случится. Я и правда не вынесла и четверти того, что выпало тебе, и не вынесу, как бы не пыталась. Мне не подняться так высоко, как тебе. Пятый пояс? Империя? — Рейка пожала плечами. — Это твой мир, седьмой брат. Он слишком велик для меня. Я осознаю свои пределы.
Я разозлился, тряхнул её за плечи:
— Откуда тебе знать свой предел? Прошлый твой предел был — заслужить уважение деда и лечить больных убогого городка!
— Он не убогий!
Рейка снова дёрнулась, и на этот раз я позволил ей вырваться.
Она тут же развернулась, впилась в меня взглядом горящих обидой глаз. Но я и не подумал замолчать:
— А какой же он? Стоило тебе чуть поднять голову и увидеть кусочек мира за пределами убогого городишки, как уже деду нужно стало твоё уважение.
